Он наткнулся на статью, в которой описывался случай с пропажей группы туристов на Косолапой Гряде. Их так и не нашли. В статье говорилось, что они стали жертвами “неизвестной силы”, обитающей в этом месте.
— Звучит зловеще, — пробормотал Никодим, поеживаясь. — Надеюсь, нас эта неизвестная сила обойдет стороной.
Он отложил планшет и вздохнул. Пора было отправляться в путь. Он посмотрел на Вету, которая с нетерпением ждала его у двери.
— Готова к приключениям, Веточка? — спросил Никодим.
— Всегда готова, — ответила Лиза Вторая, улыбаясь. — Пойдем найдем этого йети и девочку-бобра.
Никодим улыбнулся в ответ. Что может быть лучше, чем отправиться на поиски йети с утра пораньше? С надеждой на то, что впереди их ждет что-то невероятное и захватывающее? Перед уходом Никодим заглянул в комнату, где Хлоя и Айсен Вторая колдовали над макияжем.
— Ну как, красавицы? — спросил Никодим. — Получается соблазнить демона?
Айсен Вторая посмотрела на него с хитрой улыбкой.
— Ты даже не представляешь, насколько, — ответила она. Никодим улыбнулся и вышел из комнаты. Пора было отправляться в путь.
Никодим стоял на пороге метеостанции, спиной чувствуя тепло исходящее от камина, а лицом — холодное дыхание утреннего леса. Дождь прекратился, но воздух оставался влажным и тягучим, как патока. В кармане туго сжимались часы — артефакт, единственная нить, связывающая его с прошлым, настоящим… и будущим, которое он отчаянно пытался вернуть.
“Йети…” — пронеслось в голове, словно эхо далекого воспоминания. Нелепое, почти комичное слово. “Сатир, ищущий йети в глуши леса… Звучит как анекдот”. Но под слоем иронии скрывалась отчаянная надежда. Йети — не просто мысль, не просто приказ. Он стал ключом. Ключом к двери, за которой ждали Чертоги Времени.
“Чертоги…” — мысль обожгла, как прикосновение к раскаленному металлу. Образы хлынули в сознание: бесконечные коридоры, пульсирующие энергией, голоса, шепчущие тайны мироздания, возможность видеть прошлое, влиять на будущее… Он чувствовал, как они ускользают, как тают в тумане, оставляя после себя лишь мучительную ностальгию.
“Если я найду его, — думал Никодим, всматриваясь в пелену тумана, — если я найду этого мифического отшельника, часы отзовутся. Они должны отозваться. И тогда… Тогда я смогу вернуться. Вернуться домой.”
Но что, если это лишь иллюзия? Что, если йети — просто еще одна уловка, еще одна бессмысленная задача, призванная отвлечь его от истинной цели? Что, если Чертоги Времени навсегда закрыты для него? Страх прополз холодной змеей, сковывая сердце. Страх потерять надежду, страх остаться здесь, в этом чужом и непонятном мире, навсегда оторванным от своей реальности. “Нет, — мысленно отрезал Никодим. — Я не позволю страху взять верх. Я должен верить. Я должен идти до конца.” Он снова сжал часы в кармане, словно ища в них поддержку. Артефакт молчал, но Никодим чувствовал его тепло, его пульсацию, словно слабое сердцебиение, дающее надежду на то, что жизнь еще не угасла. “Йети… Он где-то там, в глубине этого леса. Он ждет меня. И вместе с ним меня ждут Чертоги Времени.” Никодим оттолкнулся от порога и шагнул в лес. Он не знал, что его ждет впереди, какие опасности и испытания ему предстоит преодолеть. Но он знал одно: он должен найти йети. Ради себя, ради Чертогов Времени, ради возможности вернуться домой. И пока его шаги эхом отдавались в тишине леса, в его душе горел огонь надежды. Слабый, дрожащий, но не гаснущий. Огонь, который вел его вперед, сквозь туман и неизвестность, к своей мечте.
“А что, если медведь прав? — внезапно пронзила мысль. — Что, если йети — всего лишь миф? Что, если я гоняюсь за призраком, тратя время и силы на бессмысленную затею?” Сомнения роились в голове, как назойливые мухи. “Вспомни Улло, — шептал внутренний голос. — Вспомни, как ты слепо верил в свою правоту, как игнорировал предупреждения, как все закончилось…” По щеке скользнула капля дождя, словно напоминая о холоде и сырости, пропитавших все его существование. “Может, стоит остановиться? Развернуться и вернуться на метеостанцию? Забыть о Чертогах Времени, забыть о своей прошлой жизни, и просто попытаться приспособиться к этому миру? Может, это и есть моя судьба?”
Но тут же в сознание ворвался другой образ: Чертоги, зовущие, манящие, обещающие ответы на все вопросы. Невозможность отвернуться от своей истинной сущности.
“Я сатир, — напомнил себе Никодим. — Моя жизнь — это путешествие, это приключения, это вечный поиск истины. Я не могу просто сдаться. Я должен идти до конца, даже если это приведет меня в никуда.”