Фиггл кивнул и юркнул в темный угол склепа.
Ксарак’Тул снова посмотрел на карту Барбака, испещренную знаками и символами. Она возникла из пепла.
— Мы найдем ее, Громад. Мы найдем Черную дочь. И тогда… тогда я наконец-то смогу обрести покой.
Но Громад знал, что покоя Ксарак’Тул не обретет. Пока не получит ответы. И пока не отомстит. И пока не осуществит свою мечту. Даже если для этого придется перевернуть весь Барбак вверх дном. И, возможно, даже купить пару сотен бананов… на всякий случай.
Вынырнув из катакомб, Фиггл взмыл ввысь, прочь из сырого склепа, где пахло плесенью, серой и нереализованными банановыми планами. Воздух наверху был на удивление свежим, даже несмотря на то, что находился он в мире змей — месте, где, казалось, все должно было быть пропитано ядом и разложением. Но Барбак был странным местом, полным противоречий. Добравшись до поверхности, Фиггл укрылся в тени гигантского искусственного гриба, чья шляпка служила своеобразной смотровой площадкой. Отсюда ему открывался вид на промышленный район, где расположилась гильдия охотников на демонов — жалкая кучка жителей срединного мира, возомнивших себя защитниками.
Фиггл фыркнул. Защитники! Да они даже не знали, что прямо под ними, в склепе, обитает один из самых могущественных демонов Бездны! Какие наивные создания!
В центре дворика, возле кирпичного здания с вывеской, суетились несколько охотников. Фиггл прищурился, пытаясь разглядеть, что происходит.
Вскоре он услышал обрывки разговоров, доносящиеся до него с легким ветерком.
— …Вылов Поггов почти готов… как только архангельский телепорт заработает, мы переместимся прямо в сердце владений Ксарак’Тула!” — говорил низкий, хриплый голос.
Фиггл узнал его. Это был Кайл, гном-механик, главный инженер этой самозваной гильдии. Гном был коренастым и бородатым, как и все гномы, но его глаза светились безумным огоньком изобретателя.
— В сердце владений Ксарак’Тула? — переспросил Рейн испуганным голосом. — Да ты с ума сошел, Кайл! Мы же там все умрем!
— Глупости! — отмахнулся Кайл. — С Выловом Поггов мы будем невидимы для демонов! Это сам мастер Никодим его изобрел. Мы подкрадемся к ним незаметно и уничтожим их всех! Это будет славная охота!
Фиггл разразился тихим, хриплым смехом. Невидимы для демонов? Да они и обычного-то демона вблизи не видели! Он представил, как Ксарак’Тул утирает слезы от смеха, наблюдая за этими жалкими потугами.
— Что ж, пусть развлекаются, — подумал Фиггл. — Чем больше они суетятся, тем меньше подозревают, что их используют.
Он спрыгнул с гриба и полетел прочь от промцентра, вглубь мира змей. У него были новости для Ксарак’Тула, и, возможно, они окажутся более интересными, чем банановые фантазии его повелителя. По пути Фиггл наткнулся на своего старого друга — чудина, белоглазого эльфа, который, как и он, служил темным силам, но в гораздо более извращенной форме.
Чудин сидел на сломанной статуе змеи и с тоской смотрел на закат, окрашивающий небо в оттенки гнилой сливы и запекшейся крови.
— Привет, Фиггл, — вяло поздоровался Чудин. Он держал в руках планшет и смотрел сериал с большеглазыми школьниками. — Что нового в вашем дурдоме?
— Охотники на демонов готовят сюрприз. Собираются телепортироваться прямо к нам. Думают, что невидимы, — ответил Фиггл, ухмыляясь.
— Ха! Наивные идиоты. Как обычно, — фыркнул чудин. — У нас тут тоже весело. Белоглазая опять помешалась на своем сыре времени и черном цветке. Говорит, они ей нужны для подчинения мира.
Фиггл уселся рядом с Чудином на статую.
— Сыр времени? Черный цветок? У нас один демон из-за сыро поехал. Байкером стал. И что это за Белоглазая такая?
— О, она — психопатка с замашками королевы, — объяснил чудин. — Одержима древними артефактами и властью. Считает, что сыр времени позволяет ей видеть будущее, а черный цветок… ну, это что-то вроде абсолютного оружия. Она считает, что он позволит ей подчинить волю любого создания. Переместить все острова. В общем как всегда
— Звучит… неприятно, — пробормотал Фиггл. — А что ты делаешь у нее?
Чудин вздохнул.
— Я — ее личный садовник. После того как друиды исчезли. Выращиваю для нее всякую мерзость. И еще я… ее игрушка. Развлекаю ее своим остроумием и знанием древних языков. Но честно говоря, я уже устал. Хочу сбежать, но она меня не отпустит.