Фиггл понимающе кивнул. Он знал, что значит быть слугой безумного хозяина.
— Кстати, о черном цветке, — продолжил чудин, понизив голос. — Белоглазая как-то обмолвилась, что черный цветок и Черная дочь — это одно и то же. Девушка по имени Айсен. Она говорит, что в ней заключена сила, способная изменить мир.
Фиггл замер. Черная дочь… Айсен… Черный цветок… Все сходилось.
— Айсен? — переспросил он. — Ты уверен?
Чудин кивнул.
— Абсолютно. Белоглазая одержима ею. Она хочет использовать ее силу для своих гнусных целей.
Фиггл задумался. Информация Чудина была бесценной. Теперь он знал, кого искать. И, возможно, он знал, как помочь Ксарак’Тулу осуществить свою мечту. И, возможно, даже как помочь себе и Чудину вырваться из рабства.
— Спасибо, приятель, — сказал Фиггл. — Ты мне очень помог. Что-нибудь придумаю, чтобы вытащить тебя отсюда.
— Я буду ждать, — грустно ответил Чудин. — Только, пожалуйста, поторопись. Я не думаю, что долго выдержу общество этой сырной королевы.
Фиггл взмахнул крыльями и полетел обратно в склеп. У него было много новостей для Ксарак’Тула. Горгулья надеялась, что его повелитель сможет оценить их по достоинству. И, может быть, даже угостит его… бананом. Хотя бы одним. Просто чтобы вспомнить старые добрые времена. Даже если это были всего лишь банановые фантазии безумного демона.
Засланец
Надоело. До смерти надоело сидеть на этой проклятой статуе змеи, смотреть на унылые закаты Барбака и слушать бесконечные жалобы Фиггла на своего щупальцеголового босса. Чудин — а именно так звали нашего белоглазого эльфа (чудин Чудин, очень оригинально), если кто забыл — чувствовал, как его остатки оптимизма медленно, но верно испаряются под гнетом этого бесконечного служения Белоглазой.
Резко встав со статуи, он решительно направился в сторону холмов, видневшихся вдалеке. Это были не обычные холмы, а замаскированный портал в другое измерение — место, где обитали все чудины, изгнанные из своих миров за излишнюю… чудинскость. Место, где царил хаос, абсурд и бесконечная беготня. В конце концов, не просто же так эльфы стали жить в холмах.
Переступив невидимую границу, Чудин оказался в самом центре безумия. Холмы, поросшие разноцветной травой, подпрыгивали и извивались, как живые. В воздухе висели обрывки фраз, песни и безумные планы. Чудины всех мастей — высокие и низкие, толстые и тонкие, с рогами и без — носились туда-сюда, кричали, спорили и просто занимались всякой бессмысленной ерундой.
— Где мои штаны?! — вопил один чудин, бегая кругами. Он был похож на сатира, только зеленый, так что штаны были ему не нужны.
— Кто украл мою коллекцию пустых ракушек?! — рыдал другой, сотрясая кулаками воздух. Этот походил на оркуса, но явно сильный.
— Я изобрел вечный двигатель! Но он работает только в понедельник, среду и пятницу, и только если идет дождь из апельсинов! — гордо заявил третий, тыкая пальцем в какое-то хитроумное устройство, состоящее из шестеренок, перьев и дохлой крысы. За дохлую крысу он мог и огрести от Белоглазой.
В центре этого хаоса стояла Белоглазая — высокая, стройная фея с белыми, словно выбеленными, глазами. Сейчас она была в ярости. Ее обычно безупречная прическа была растрепана, а крылья дрожали от гнева. На них все еще была копоть от сгоревшего робота.
— Где?! Где мой сыр времени?! Кто посмел?! Я лично вырву крылья тому, кто украл мой драгоценный сыр! — визжала она, оглядываясь вокруг безумным взглядом. — Змеи! Я права! Они виноваты! Мы живем в мире змей, но виноваты они! И эльфы! Предатели! Знали что мы все равно сделает как хотим!
Несколько чудинов поспешно ретировались, прячась за холмами и деревьями. Никто не хотел оказаться под горячей рукой Белоглазой. Чудин, немного поколебавшись, приблизился к ней.
— Госпожа Белоглазая, — робко произнес он. — Я прибыл.
Фея резко повернулась к нему, сверкнув белыми глазами.
— Ты! Чудин! Ты что тут делаешь? Разве я не приказывала тебе сидеть на статуе змеи и ждать моих указаний? Следить за повелителем Барбака.
— Да, госпожа, но… мне стало скучно. И я подумал, что вам может понадобиться моя помощь в поисках сыра, — попытался оправдаться Чудин.
— Помощь? Ты можешь мне помочь только тем, что не будешь мне мешать! И где ты был, когда украли мой сыр?! Наверняка, болтался с этим своим дружком-горгульей! — заорала Белоглазая, брызжа слюной.