— Нет, — ответила Айсен, — он слишком смешной для этого.
— Вы правы, — согласился полицейский, — он теперь будет кататься с алмазным психопатом. И лепить варенье. А мы пока передохнём.
Айсен улыбнулась, она знала, что такая ее работа никогда не закончится, ей по роду деятельности придется сталкиваться с самыми странными и необычными тагаями. Но такова работа специального агента, и она делает мир немного лучше.
— Давайте забирайте его, — сказала Айсен, — и не забудьте выдать ему успокоительное.
— Конечно, — ответил полицейский, — вы, как всегда, правы.
Полицейские увезли мужчину в костюме обезьяны, а Айсен, вздохнув, снова посмотрела на свой город. День только начался, и кто знает, какие еще безумства ее ждут.
После схватки с королем джунглей, чьи рептилоидные страхи теперь, вероятно, будут сниться не только ему, но и всему персоналу психиатрической лечебницы, Айсен направилась к следующему месту вызова. И на этот раз Файфель сообщил о “девушке с плакатом и странными лозунгами” около фермы.
— Ты там осторожнее, фермы дают много энергии страданий. Просто сделай, чтобы не мешала.
“Ну, хоть не рептилоиды”, - подумала Айсен, надеясь на спокойное завершение рабочего дня. Но, как обычно, ее надежды не оправдались.
Прибыв на место, Айсен увидела молодую девушку, с ярко-розовыми волосами и множеством пирсинга, которая стояла у ворот фермы, держа в руках самодельный плакат. Змея, но нет. Тагайка, но красивая. На плакате был изображен поросенок с грустными глазами и надпись: “Его жизнь важнее шкуры”.
— Орк — Айсен посмеялась, — он бы..
Айсен подошла ближе и внимательно осмотрела девушку. Она была очень красивой, с большими глазами и тонкими чертами лица. Она вполне могла бы стать моделью или содержанкой, но почему-то предпочла стоять с плакатом около фермы.
— Добрый день, — проговорила Айсен, ее голос звучал спокойно, но внимательно. — Что вы здесь делаете?
Девушка, не отрывая взгляд от плаката, ответила:
— Я протестую против жестокого обращения с животными!
— Понимаю, — ответила Айсен, — но почему именно здесь?
— Потому что именно здесь убивают невинных поросят! — воскликнула девушка, и ее голос был полон возмущения.
Айсен вздохнула. Она уже поняла, что с этим случаем, как и с предыдущими, ей придется разбираться своими силами. Специальный агент посмотрела на девушку, и, понимая, что просто так с ней не договориться, решила действовать проверенным способом.
— Знаете, — проговорила Айсен, — у меня к вам есть деловое предложение.
— Какое? — спросила девушка, с любопытством посмотрев на нее.
Айсен хитро улыбнулась.
— Здесь есть дикие животные. Вам не кажется, что они тоже достойны?
— Что за животные — спросила девушка.
— Обезьяны. Их сгоняют с пальм… ящеры.
— Им тоже надо помочь. Но где они. Ни разу не видели ни одной.
Айсен зашла за дерево и достала из своего рюкзака потрепанный костюм обезьяны, оставшийся от психа и натянула его на себя. Через секунду обезьяна вышла, оказавшись перед девушкой.
— Я король джунглей — сказала Айсен — Я думаю, что вы должны сразиться со мной, — проговорила она, голос звучал грубо и басовито, словно у настоящей обезьяны.
— Сразиться? — переспросила девушка, ее глаза были полны удивления. — Но зачем?
— Чтобы защитить свои убеждения! — ответила Айсен, и набросилась на девушку, начав ее избивать.
Девушка, с плакатом, не ожидала такого поворота событий, и ее сопротивление было слабым и неумелым. Айсен, наоборот, была быстрой, ловкой и сильной, и она не дала девушке ни единого шанса. Как и в случае с писихом, Асен просто нравилось быть сильнее.
— Это за поросят! — вопила Айсен, нанося очередной удар. — Они тоже хотят жить!
Через несколько минут девушка, с плакатом, лежала на земле, ее розовая шевелюра была взлохмачена, а ее лицо было полно разочарования.
— Я не понимаю, — проговорила девушка, — зачем вы меня побили? Вы же тоже. животное.
— Это моя работа, — ответила Айсен, и сняла маску обезьяны. — Я должна защищать не только граждан, но и поросят.
Девушка хлопнулась в обморок. Айсен связала её. В этот момент из-за ворот фермы вышли несколько заводчиков, их лица были угрюмыми, но удивленными.
— Что здесь происходит? — прокричал один из них, и подошел к Айсен. — Специальный агент?
— Я просто перевоспитываю эту девушку, — ответила Айсен, и посмотрела на девушку, лежащую на земле. — Вы можете ей помочь?
— Конечно, — ответил заводчик, и подозвал своих помощников. — Сейчас мы ее отведем в другое место. Уборка навоза всегда..
Заводчики, утащив девушку с плакатом, зашли обратно за ворота, а один из них вернулся и протянул Айсен большой кусок свежего мяса.
— Держите, это вам за работу, — проговорил заводчик, — вы спасли наш бизнес.
Айсен с удовольствием приняла подарок, и решила не откладывать удовольствие на потом. Она разожгла небольшой костер, и, насадив кусок мяса на палку, начала его жарить. Вскоре к ней присоединились несколько неформалов, которые часто ошивались в этом районе.
— Ты, смотрю, своя, — сказал один из них, и протянул Айсен небольшой флакон с янтарной жидкостью. — На, это наша настойка, попробуй.
Айсен, улыбнувшись, приняла подарок, и выпила настойку. Жидкость оказалась приятной на вкус, и она дала ей ощущение тепла и спокойствия.
— Ух, как хорошо, — проговорила Айсен, — спасибо. Не то, что в Улло! Там рабы и змеи одно.
— Да не за что, — ответил неформал, — ты нам понравилась, ты не такая как все.
— Я просто делаю свою работу, — ответила Айсен, пожарив мясо, и откусив от него большой кусок.
— А работа у тебя прикольная, — сказал второй неформал, — мы тоже так хотим.
— Бейте всех, кто мешает ферме.
Айсен рассмеялась, и посмотрела на своих новых знакомых. Ее работа — это не только борьба с безумцами, но и возможность встречать интересных и необычных рабов и змей. Она была специальным агентом, и она любила свою жизнь.
— Может в следующий раз вместе пойдём? — спросила Айсен, и улыбнулась.
Неформалы ответили дружным и радостным криком, а Айсен, наслаждаясь вкусом жареного мяса и теплотой костра, почувствовала, что ее рабочий день, несмотря на все странности, был совсем не плохим.
Гин-гин
Утро в стране Барбак встречало Айсен нежным прикосновением солнца, окрашивающего крыши домов в медовые оттенки. Но ее утро началось не с этой умиротворяющей картины, а с тревожного ощущения сна, который, словно призрачная дымка, растворился в сознании, оставив лишь смутное беспокойство. Который раз. Сатир, снова сатир, мелькал в этом сне, его силуэт, словно вырезанный из ночной тьмы, манил и отталкивал одновременно. Его рога, казалось, касались неба, а глаза, как два пылающих угля, прожигали ее насквозь. Но слова его были непонятны, а его движения — неразборчивы. Не Никодим. Наверно Господин. Притворяется.