— Двести километров в час — только иногда поправляла она ее, когда вокруг было слишком много тагаев, способных неправильно ее понять.
— Двести километров, двести, километров, километры, взрослые драконы. Какая разница? Это дикое ощущение скорости.
В тот момент они с Лизой сидели в небольшом кафе. Вокруг было много тагаев, подростков, детей, семейные пары. Лиза ела пирожное, запивая его кофе с молоком. Айрен выпивала уже третью чашку кофе с крепким алкоголем. Другие тагаи просто решили, что она слишком пьяна. Однако длинные темные волосы и бледная кожа, а также высокий рост говорили о том, что до их кафе снизошла дворянка рода Береев. И все вопросы отпадали сами собой. Тагаи очень почтительно относились к береям, если исключить небольшую оппозицию, которая пряталась по подвалам, говоря о том, что береи приведут страну Барбак к сдаче. Как-то Айрен спросила:
— А что это за страшный бородатый варвар? Или это лангобард?
— Тише, тише, хозяйка. Это же сам Берей. По легенде, это основатель страны.
— Вот этот жирный, бородатый полутролль, — рассмеялась Айрен.
На нее тут же уставилось все кафе.
— Спокойно, — сказала Лиза, поднимая вверх свой смартфон. Столько глаз она бы не смогла отвести сразу, но она уже избрала для себя другую стратегию. — специальное бюро расследований. Проводим инсценировку для ловли государственных преступников, отрабатываем варианты задержания.
Тут же тагаи отвернулись, охранник сел и продолжил читать газету.
— Я сказала что-то совсем не то? Как будто отругала лесного эльфа в лесу. — Рассмеялся Айрен.
— Тише, хозяйка, тише, не вздумайте больше так говорить. Тагаи страшно уважает Берея. В конце концов, все дворянство происходит от него.
— От страшного бородатого полутролля, ну да. А как они объясняют то, что только его семья носит темные волосы и имеет светлую кожу. Местные почти все со светлыми волосами. Да и кожа у половины смуглая.
— Честно говоря, тагаи никогда не обращают на это внимание. Цвет глаз, цвет волос, по определению, для них ничего не значит. Они бы не обращали внимания и на вас, если бы у них в подкорке не было записано, что темные волосы стоит уважать.
— А, так вот оно что. Постой, а как же они ориентируются, кто перед ними? Запаха ведь они тоже не чуют?
— Да никак они не ориентируются. Вы серьезно считаете, что, например, какие-нибудь мухи, облепляя навоз, приветствуют каждую вновь подлетевшую?
— Вот как. То есть у них сознание как у вермина.
— Хозяйка, я думаю, вы поняли это.
— Зачем же мы тогда отводим им глаза?
— Чтобы они не просыпались.
— Их сознание спит?
— Спит. И пребывают они во сне до самой смерти.
— Я, честно говоря, не видела ни разу, чтобы какой-нибудь тагай, умерев, отгорел. Валялись и всё, бери и воскрешай.
— Так мы так и делаем, просто заменяем ему сознание. Как только какой-нибудь тагай умирает, мы забираем его тело, немножечко его чиним, заселяем в него другое сознание или возвращаем это, просто стираем воспоминания. И снова отправляем его вырабатывать энергию страдания. Вечный круговорот.
— Вроде как тагаи тоже похожи на безволосых. Они же стареют?
— Стареют.
— И якобы умирают от старости?
— Якобы.
— Кастлинги, например, действительно умирают. Каких-то триста лет и все, нету кастлинга. Отгорают точно как подстреленный.
— Не знаю, что уж за кастлинги такие. К великому счастью, — Лиза откусила кусочек пирожного и запила его сладким кофе. — Я не бывала в срединых мирах, но здесь умирающий от старости тагай все равно лишается только своего сознания. Потом мы просто восстанавливаем его тело, делаем его молодым и снова замещаем ему какого-нибудь взрослого раба.
— Как все хитро. Вечный двигатель, перпетум мобиль, — сказала Айрен, воспроизводя язык лесных эльфов.
— Да, можно и так сказать.
Тагаи совершенно потеряли интерес к темной эльфийке и ее ручной змее. Охранник по-прежнему читал газету. Дети или детеныши, Айрен так и не определилась, как называть потомство тагаев, весело потребляли какие-то угощения за соседним столом.
— Хозяйка, вы как-то странно смотрите на этих детей. Хотите съесть одного? Дождитесь, когда они выйдут.
— Нет, надоело. Мне надоело мясо детей тагаев, мясо младенцев. Как я уже говорила, я перешла на голубей.
Для Лизы это было настоящим откровением. Голуби местные некрупные птицы, в огромных количествах водились по городам, особенно в стране Барбак. Что-то вроде местного бедствия.
— Их называли пернатыми крысами.
— Пернатые крысы. Связь с троглодитами и пещерами, с моими родными пещерами.