«У меня всего один вопрос, который тревожит меня», — говорила тогда Лиза. У неё были длинные, ниже пояса волосы, аккуратная форма, без единой складки. Она держала короткое ружьё со штыком и стояла по стойке смирно. А когда, напившись некрепкого алкоголя, окончательно расслабилась и задала вопрос не на тему того, как лучше всего служить своему повелителю, а на счёт ящеров.
— Ящеры, — ответил тогда анунак, — презренные создания, слишком свободные, но самое отвратительное, что слишком сильные. Терпеть не могу их контролировать.
— А еще у них очень большая задница, — ответил крепкий, мускулистый ангелоид с длинными волосами и кривым носом.
Лизу совершенно не интересовали рептилии и их задницы. В данный момент она целилась в мишень на стрельбище. Хотя, возможно, ей бы понравилось, если вместо бумажки в перекрестии прицела оказалась чешуйчатая морда ящера. В конце концов, гадюки только внешне имеют сходство с феями, внутри они самые настоящие рептилии, ближе к рептилиям, чем кто бы то ни было, даже ближе чем бесы. А уж ангелоиды, для ресурсов которых была использована кровь идавеллингов, и подавно являют собой образец того, как не надо делать слуг.
Лиза прицеливалась еще секунду и совершила несколько выстрелов.
— Девять попаданий из десяти, — радостно сказала девочка-ангелоид с насыщенными коричневыми волосами, аккуратной челкой. Она была одета в светло-голубую униформу, напоминающую школьную форму соседнего учебного заведения, недалеко от того дома, где жила Лиза. Наверняка, если бы такого ангелоида заслали специальным шпионом, его могли бы отличить только бесы-радисты, постоянно следящие за этим местом сбора энергии страданий. Лиза тем временем выкинула использованный рожок, вставила другой, поправила хорошо сидящую на ней мешковатую форму, опустилась и приняла положение лёжа. Упёрла приклад от автомата в плечо, разразилась очередь. Автомат гневно выплёвывал в цель патрон за патроном, а Лиза всё размышляла. В отличие от ангелоидов, её собственные крылья были не то паразитом, не то симбионтом, жили отдельно своей жизнью, как правило, прозябая в шкафу и питаясь лабораторными мышами, которых Лиза закидывала своим собственным крыльям раз в неделю. Как и все подобные оборудования, вроде искусственного глаза, забирающегося к ней через ухо, или дополнительной железы, крепящейся к запястью, которые заказала для нее хозяйка подобные органы, не являлись частью ее тела, в отличие от пернатых крыльев ангелоидов или щупалец бесов. Даже хвост гадюка не могла отрастить, а была вынуждена уживаться с каким-то симбионтом. Впрочем, один раз Лиза пользовалась хвостом на одном из своих первых заданий по устранению мощного тагая преступника. Он был под наркотиками, что-то бессвязно орал. В голове у Лизы отложилось только «Беррейские ублюдки, выродки, чернобороды, напьются своей жидкостью мозговой, наедятся нашей крови! Неужели вы не слышите! Женщины! Мужчины! Нами правят птицы! Птицы с руками. Посмотрите, они всюду на оградах, на домах, птицы с зубами смотрят на нас». Тагай кричал так громко, выпучивая глаза, что вены вздувались у него на лице, пока Лиза не припечатала его прикладом автомата. Силой завернула ему руки. Бесы в обличии тагаев отвели глаза всем, кроме преступника. Ему они показали свой истинный облик, чтобы он продолжил кричать еще более громко и бессвязно. Затем, насмехаясь, увели его в пыточную камеру, где собрали с него максимально много энергии страданий. Ему стерли память, и с тех пор он работал докером в порту, уныло разгружая и загружая портовые ящики. Но иногда он все же срывался и, хоть лишился воспоминаний прошлой жизни, бормотал себе под нос. «Нами правят птицы, птицы с руками и их ручные змеи. Бородатые береи, проклятые береи, продали нас, пьют нашу кровь, едят наше мясо»..
Лиза выкинула слова безумного тога из головы. В конце концов, есть рабы, а есть их хозяева. Она отложила автомат.
— Десять попаданий из десяти! Вы молодец! — радостно крикнула девочка-ангелоид.
— Заткнись уже, дурочка! — прошипела на нее Лиза, взяла в руки снайперское ружье, подкрутила прицел, демонстративно навела его на командную будку, где в страхе задрожала девочка-ангелоид. — Помалкивай там, твоё дело попадания считать, а не подбадривать старшую по званию.