раз еще более дотошно, он действовал практически везде сам. Только Айрис, безнадежно оторванная от своих экспериментов, присутствовала рядом с ним.
— Представляешь, этот Никодим двадцать лет присутствовал
на нашей территории тайно. Не просто присутствовал, проводил какие-то исследования сам.
— Я читала его записи повелитель.
Анунак повернул клювастую голову, взъерошил перья, снова опустил их, хлопнул в ладоши. Ему было в новинку видеть в глазах Айрис любопытство, даже некоторую радость. Обычно
она безэмоциональна или рассержена. Одна из его лучших гадюк. Всего у правителя страны Барбак было пятьдесят отборных тварей. Гадюк среди них было пять. Айрис была на третьем месте. Самой лучшей своей гадюки пернатый лишился в тот день, когда на его летающий остров прибыла Айрен. После нее шла Лиза. Однако сейчас, хоть и прошло уже несколько недель, она до сих пор не восстановилась. Он лично приглашал ее на стрельбище, лично присутствовал так, что бесы, пораженные, выпущенной волшебной
энергией анунака, скрючивались под скамьями, обхватив голову руками или накрывшись крыльями. Однако больше десяти попаданий из двадцати Лиза не смогла выбить даже с помощью снайперского ружья, ее любимого оружия, которое в ее руках никогда не промахивалось.
— Знаешь, твоя дочь раньше никогда не умела готовить, — вдруг сказал Анунак, — а тут уже второй день присылает фотографии, как балует свою хозяйку.
— Да, — Айрис не отвлекалась от записей, однако то, с какой настойчивостью повелитель выводил эту фразу, заставил ее все-таки посмотреть.
Аккуратные, хоть довольно грубо сделанные пирожные с кремом, вызвали на лице женщины еще больше удивления.
— У нее всегда пальцы были кривые, специально чтобы спусковой крючок нажимать, она только на это и годна была. Или ногами бить, ну и еще играть на чужих нервах, в этом она мастер, вся в меня. Хорошая у нее наследственность в этом плане. А вот что касается бытовых дел, никогда ничего делать не умела, у нее вроде и программы такой не было, да и не устанавливала я ее.
— И я не устанавливал, — проговорил анунак, цедя каждое слово. — Возможно, она научилась этому от феи?
— Феи? Феи пирожных не едят, тем более кремовых, они слов-то таких не знают. Повелитель в их мире, они питаются цветами и сырым мясом, может быть вареными цветами, и вареным мясом.
Лесные эльфы едят жареное мясо, больше никаких изысков, ягоды, плоды, фрукты, все в полной мере восстанавливают их энергию, их волшебство. Высшие феи вообще не едят, просто стоят под солнцем, как деревья. У них-то солнце напитано волшебством, которое доброжелательно их растит, как и луна.
— Ну, наше солнце тоже неплохо сконструировано, я сам его проектировал. Старое-то в океан упало, когда предыдущий анунак крылья склеил, — рассмеялся правитель. — Та еще была бездарность, удивительно, что я его практически полностью полноценный клон. Все, что я знал из видеороликов и записей о предыдущем правителе, это то, что он пытался поразить остальных повелителей хоть в чем-нибудь. В итоге поразил самого себя,
Оба рассмеялись.
— Вот, Айрис, поэтому ты всегда должна находиться рядом со мной. У меня есть интеллект, а у тебя есть ум.
— Повелитель, вы мне льстите, — честно сказал Айрис.
— Льщу, но не сейчас. Действительно. Что мы будем делать с этим никодимом? Похоже, Айрен к нему очень привязалась,
— естественно, единственный брат-фея в наших владениях.
— Может быть, не единственный, может быть, этих никодимов здесь, — анунак подумал, — сто. Ты же знаешь, как плодятся феи, очень быстро плодятся.
— Без солнца и без волшебной силы плодиться они не смогут. Максимум сатиры, дриады.
— Даже низшая фея по силе равна, скажем, стандартной гадюке. — Стандартная гадюка проигрывает, но более ловкая — тоже выдала базу Айрис.
— Ну так что, как считаешь, наплодил этот Никодим сотню-другую сатиров за двадцать лет или нет?
— Я считаю, что нет, он исследователь, — сказала, подняв глаза к потолку Айрис.
— Ого, на тебя похож, наверное, столь же безумен в некоторых
вопросах.
Айрис досконально несколько раз прочитала все исследования сатира Никодима. Она и раньше что-то слышала о странной организации «Поиск волшебных созданий», однако не принимала это всерьез. Ни в научных кругах, ни в псевдонаучных. Ее руководитель тогда еще не сатир, а просто странный бородач
Никодим не состоял, а в электронщине о нем писали как о странном, может быть, даже не совсем умном субъекте. Поэтому Айрис не обращал на него внимания, однако сейчас, осознавая, кто он и какие исследования он совершил, ее прямо-таки тянуло говорить об этой фее часами.