Вечером зашел Никодим. Он долго рассказывал о том, как поживает Айсен.
— Замечательный мальчик. Хорошо растет, цветет. Такие замечательные листочки. Получает от меня все необходимое. Айри, а что у тебя со стеной? Опять кто-то тебя выбесил?
— Да нет, это я картину рисовала. О, ты действительно стал что-то рисовать… Это последнее, что я ожидал от тебя.
— Ну да, совсем не связано с моим характером. Вот что-нибудь сломать, например, окно выбить. Это я запросто — рассмеялась Айрен.
— Я не хотел тебя обидеть. — Серьезно сказал Никодим.
Айрен ткнул с головой ему в бок.
— Я не виновата, что я так молода.
— Все нормально, Айри. — Никодим погладил ее по голове своими узловатыми, смуглыми пальцами. — Успокойся. Я слышал от Айрис,
что твоя картина произвела фурор. И повелитель повесил ее над своим креслом. Сказал, что это замечательный артефакт.
— Ну, может быть и замечательный, но… Мне кажется, у тебя бы вышло гораздо лучше.
— Наверное, ты права. Я иногда занимаюсь этим. Правда, специально рисую откровенно, плохо. Чтобы не выделяться. Не забывай. Я маскировался под обычного тагая. Деньги-то надо было как-то зарабатывать.
— Да, у тебя не было финансирования. тУ тебя не было легенды.
Вообще, как ты прожил здесь двадцать лет? Неужели тебе нравилось притворяться рабом?
— Не забывай, я и есть раб. Я низшая фея. — Смеялся сатир. — Но, не скрою, действительно, мне нравилось, что притворяясь кем-то одним, я был все-таки чуточку кем-то другим.
Никодим показал на своем планшете какие-то картинки.
— Вот мои картины, которые я продавал. Вот эти висят у дворян. Вот эти у простых тагаев. Здесь я брал числом. Просто рисую я гораздо быстрее, чем тагаи или даже гибриды.
Айрен смотрела это, перебирая пальцы Лизы, которая мирно сопела рядом.
— Слушай, а что это за Пикси такая? Не знаешь?
— Мерзкая девчонка, знаю, конечно. Ее курировал какой-то ангелоид,
который около месяца назад пропал. Что-то мне подсказывает,
он попал в немилость к повелителю. Возможно, его сожрал один из мятежных бесов. С тех пор эта Пикси отбилась от рук, но она поставляет энергию счастья, да и немного энергии страдания,
пока ее никто не трогает.
— Мне кажется, надо с ней немножечко поговорить. Посмотришь за Лизой?
— Да что за ней смотреть?
— Пожалуйста, Никодим, она последнее время дергается во сне,
что-то говорит.
— Может быть, стоит ее осмотреть или рассказать ее матери?
— Не стоит. У тебя же ведь были домашние звери. Знаешь же, что домашний зверьи, он только твой, и ничей больше. Поэтому, пожалуйста, просто присмотри за ней.
— Ладно, ладно, я понимаю. Айсен большой мальчик, он как-нибудь побудет без меня. — Улыбнулся сатир и взял руку Лизы.
А Айрен выпрыгнула в окно.
Художница Пикси, какая-то вздорная, взбалмошная Тагайка, в которой было лишь немного от гибрида, вроде глаз с вертикальным зрачком или довольно быстрых пальцев, торчала перед планшетом.
Разодета она была, как не самая дорогая куртизанка, однако отбоя от фанатов не испытывала. Параллельно, что-то рисуя полностью золотым стилусом на огромном планшете, она делала какие-то записи, разговаривая со своим сообществом.
— Вы удивительно мерзкие, ребятки, — писала Пикси. — Меня тошнит от того, что я вынуждена смотреть на вас.
Однако тагаи писали ей слова восхищения:
— Мы любим тебя, Пикси. Мы рады, что можем вызывать на себя
твой гнев, Пикси.
— Ты отвратительна, Пикси. — Услышала она какой-то глухой, утробный голос у себя над ухом.
В страхе она попыталась обернуться, но и все ее тело сковало
каким-то неведомым воздействием.
— Ты не просто мерзкий раб, ты раб, который упивается тем, что стоит выше других рабов. Если бы у тебя было сознание, ты бы истово молилась и упала на колени, — продолжал тот самый голос.
Сверкали в темноте острые клыки, все экраны погасли, свет куда-то пропал. Стало очень-очень холодно, так что голые плечи Пикси
покрылись инеем.
— И сейчас ты ответишь за все свои прегрешения.
Клыки впились вплоть, и Пикси громко закричала.
«Художница Пикси умерла». Такой заголовок прочитала
утром Лиза. Она удивительно хорошо выспалась. Утром она почувствовала запах кофе. Спустившись вниз, она увидела сатира,
которая весело приплясывая на копытцах, варил его и что-то напевал.
— Мастер Никодим, а как же Айсен?
— Все с ним в порядке. Иногда он должен отдохнуть от своего папочки, — засмеялся сатир. — Я присмотрю сегодня за тобой, девочка моя. Ты как-то плохо последнее время выглядишь. Утомилась после концертов?