Шакал поднялся и собирался уйти, но я ему не дала, схватила за нижний край пиджака.
— Куда ты?
Он убрал мою руку. Его лицо было абсолютно спокойно и совершенно ничего не выражало. Разве что, он казался немного уставшим. Перед тем как скрыться во тьме дверного проема, Шакал остановился и не поворачиваясь, как будто не желая смотреть на меня(Или он не хотел чтобы я видела его таким?), ответил на повисший в воздухе вопрос.
— Брать на себя ответственность...
За всё то время, что я провела в этом месте, я убила тридцать девять человек... Но ни одной женщины и ни одного ребенка. Все, кого я убила, были взрослые мужчины. И все они хотели убить меня. Я всего лишь защищалась. Скорее всего, это звучит как оправдание. Кровь с моих рук не смыть даже сотней благих дел.
Минут через десять Шакал вернулся. Левый рукав его пиджака немного испачкался в крови.
— Наверное, я только тебе и смогу теперь доверять...
— Не верь никому. Особенно более мне.
Он взял меня на руки.
— На руинах не построить храм... — тихо прошептал он мне в макушку.
Глава 6. Живи тихо — не увидишь лиха.
В комнате был
В комнате было темно. В её спертом воздухе какофонией смешивались горьковатый запах плесени, отсыревшей штукатурки, металлический привкус крови и сладковатый душок разлагающейся плоти.
Шакал сидел в полной темноте. Лишь слабый свет луны, падающий из разбитого окна, очерчивал контуры предметов. Комната была полностью разгромлена. Кошмарный бардак. На стене, напротив Шакала, был распят труп парня двадцати лет. Разбитые очки валялись на полу. Когда-то светлые русые волосы казались грязно-коричневого цвета из-за запёкшейся крови вперемешку с грязью. На лбу юноши был вырезан символ — спираль. Точно такая же кровью была выведена на входной двери. Не трудно догадаться чьей. Они знали, что Шакал сюда вернется, и подготовили ему презент, небольшой подарок.
Шакал сидел в темноте. Она была ему роднее света. Сидел напротив мертвого друга... Жалко его... Фенек был забавным человеком. Где Шакал найдет себе ещё одного такого? Возле разбитого окна мелькал силуэт Чёрной Леди. Для Шакала она была совсем другой. Истощенная. Кожа да кости. Иссиня-черные круги под глазами на исхудавшем лице. Впалые щеки. Чёрные длинные волосы свисали грязной паклей колтунов. Грубо сшитая одежда из грубой мешковины была грязно-коричневого цвета. Несмотря на весь свой плачевный вид, надменной усмешкой были вспороты её губы. Шакал не обращал на неё абсолютно никакого внимания. Он сидел и тихо мурлыкал себе под нос коротенький куплет.
— Эта стезя мне чужда, ненавистна, но мне не впервой и мне не привыкать... Смело шагаю вперед за тобою — за тенью, что вмиг повернет время вспять... (2)
К сожалению, Шакал, из всей песни, помнил только этот один кусочек.
Он встал и ушел. Больше ему здесь было нечего делать.
***
Три года назд.
Фенек был не из тех людей, что пассивно плыли по течению. Он сам вершил свою судьбу. Уверенность и хладнокровие всегда были его визитной карточкой. Благодаря им, он пробился на бюджетное место химфака в МГУ. Хотя, абсолютно все, включая родителей, говорили ему, что это невозможно. И даже когда он очнулся чёрт знает где, Фенек не стал паниковать и апатично следовать за ходом событий.
Так сложилось, что попадая в этот «мир», всех людей ждет один из двух исходов — либо мучительная смерть(не важно, убьют тебя или ты убьёшь себя сам), либо пародия на мирную жизни, подкармливаемая регулярными жертвоприношениями. Не важно даже то, какой из путей они выбирают. «Почему это происходит именно со мной?» — вот, что важно. Важно именно сама мысль. Все, без исключения, в этом мире думали об этом! Но никто не попытался что-либо предпринять, узнать. Фенек был не таким. Сама мысль о том, что он не может что-то узнать — убивала его.
С тех пор, как Фенек очнулся посреди огромного пустого перекрёстка, он ни на минуту не прекращал свои поиски. Поиски хоть каких-нибудь крупинок информации — о [Мегаполисе].Он пленил его сердце и захватил абсолютную власть в его воображении. [Мегаполис] был тем — что не поддавалось его логике.
За год жизни в нем, Фенек убил многих людей. Так же он узнал много нюансов жизни в этом месте. Но этого было мало. Познания Фенека были обширны и в то же время ничтожны. Он знал, как здесь живут и выживают, знал, как убивать и как заманивать жертву... Но так и не смог найти ответы на такие вопросы как — где они и как они все здесь очутились? Последнее, что он помнил, это как он с одногруппниками замешивал самопальный спайс, а дальше — всё как в тумане.
В первый месяцы своего пребывания в [Мегаполисе], Фенек пытался найти его конец. Он вставал рано утром, выбирал направление и шел. Просто шел прямо, никуда не сворачивая. Но так никуда и не пришел. Это место, словно лабиринт, в котором нет выхода. Бесконечный город. Дома, перекрестки, улицы могут быть разными, но, по сути, они все одинаковые. Бесконечность этого города создаёт ужасное чувство запертости и ограниченности.