Следующий урок будет физика... Достала учебник по физике одиннадцатого класса. Я уже в одиннадцатом классе, а она нет...
Наташа навсегда останется такой, какой ее запомнили окружающие. В тот последний день, двадцать пятого февраля, когда она не вернулась домой. С отросшими темными корнями, контрастирующими с седым пеплом окрашенной длинны, с ее любимыми голубыми тенями на веках и россыпью веснушек... Уже прошло семь месяцев, как она пропала без вести. На минуту взгрустнулось и сделалось одиноко, но я быстро отогнала грустные мысли, плодившиеся подобно рою беспокойных мушек.
Урок физики тоже был довольно скучноват. Денис Юрьевич – учителя физики – пытался в очередной раз объяснить нам решение каких-то задач, в гневе похлопывая указкой по доске.
— Обязательно запишите решение данной задачи! Похожие будут на контрольной!
В начале урока я даже записывала, пока на отвлеклась на неё. Она опять смотрит... Стоит прямо за плечом Дениса Юрьевича и смотрит. Эта женщина часто так делает. Прячась за чьей-то спиной, она пристально рассматривает каждого находящегося в помещении человека с ненавистью, презрением и пренебрежением. А когда её взгляд доходит до меня, её лицо меняется. Тяжелый, презрительный взгляд становится насмешливым, издевательским. А кривящиеся в отвращении губы растягиваются в злорадную ухмылку. Словно у злобного гения, чей план великой мести всему живому воплотился в жизнь.
Неприятный толчок в спину, привлек моё внимание к соседке сзади.
— Одолжи, позязя, карандаш!
Одолжу. Мне не сложно, не жадная.
Когда развернулась обратно к учителю, она уже исчезла. Растворилась. Как будто её и не было. Хотя, о чём это я? Её ведь и нет — не существует.
Сколько себя помню, я всегда её видела. Кто она? Не знаю. Призрак? Галлюцинация? Или порождение синдрома «воображаемого друга»? Я не знаю. Но вижу её только я. Она никогда не пыталась идти на контакт, а когда я пыталась с ней говорить — сразу исчезала. Но потом появлялась вновь. Она всегда где-то рядом. Стоит неподалеку в толпе или за чьим-то плечом. Эта женщина словно сошедшая с экрана чёрно-белого американского фильма двадцатых годов. Высокая, худощавая. Её кожа белая, словно бумага. Вызывающе красивое лицо, с высокими скулами. Длинные чёрные волосы, вечерний макияж с ярко алой помадой. Черное облегающее платье Flapper Style(2) эффектно подчёркивало все изгибы её фигуры.
Видимо до конца занятий Чёрная Леди предпочла не докучать мне своим присутствием. Этот день был действительно долгим. Переодевшись в женском туалете в черные джинсы, футболку и косуху, я пошла домой в компании друзей. Мы шли, обсуждая всякие глупости:
— Дэн, смотрел фильм «Смерть ей к лицу»? — спросила шедшая рядом Катька.
— А должен был?
За фонарным столбом мелькнул силуэт Чёрной Леди. Вот кому-кому, а ей смерть точно к лицу. А через пару минут она опять издевательски улыбнулась стоя из-за плеча мужчины на другой стороне дороги. Все слишком обычно. Эта обычность даже напрягает.
Ничего не предвещало беды. Пока на одном из поворотов на нас не налетела группа каких-то отморозков.
Когда по моим ушам ударил противный вопль, я вспомнила, что, хоть и не в прошлой жизни, а всего лишь вчера вечером, но я сделала кое-что очень плохое. А точнее очень хорошее, но, как говориться, благими намерениями выложена дорога в ад. И что когда кидаешься спасть знакомого придурка-неудачника от гопников, всегда следует помнить, что рано или поздно можно получить по хребтине... Поэтому, не сбавляя скорости, я резко развернулась на все сто восемьдесят градусов и дала деру от группы опасных личностей. Одноклассники явно были в шоке.
— Лови суку!
Вдогонку мне летели ругательства и непечатные выражения. Погоня шла через дворы. Большими и долгими петлями. Я убегала, меня догоняли. И меня догнали бы, если бы... Если бы... Если бы, что?... Что? Что случилось дальше?!
А когда я открыла глаза, первое, что увидела — было небо...
«2» Flapper Style — стиль женских вечерних платьев популярных в Америке в 1920-х годах.
Глава 2. Псы, воющие во тьме.
Месяца спустя.
В баре «Последний ужин» всегда было темно и шумно. По негласному кодексу, этот бар являлся безопасной зоной, в которой нельзя было убивать. Поэтому, сюда стекался весь люд со всего мегаполиса-призрака. Здесь был главный центр распространения информации.
Удивительное место. Даже невероятно удивительно место. Самый настоящий комок иронии. Наверное, его основатель был тем еще шутником. Даже название - «Последний ужин». Ну не иронично ли? Ведь любой твой ужин может стать последним...