-С Негу мне, что делать? - этот вопрос меня просто бесил неимоверно.
-Что хочешь. Но для всех он твой жених и таковым будет оставаться, а так, хоть в клетке его держи, - вот это поворот, а раньше то что, нельзя было сказать, - Но я не шутил, когда сказал, что он именно тот, от кого ты сможешь родить, так что сама думай - ой, куда то не туда его повело, а взгляд то какой лукавый.
-Обязательно было тащить его и Матиаса сюда и говорить обо мне, - это было как то непонятно.
-Обязательно, и не будем больше о них, - всё разговор окончен. Вот, так, как то!
Вместе сходили в театр, показались электорату, помахали руками и кивали рукоплещущим подданным, отрабатывая культурную программу, и всё. Мои планы несколько изменились, но получили поддержку на высшем уровне.
Что ж мне с Негу то делать? Да и Матиаса обижать не хотелось, он вроде нормальный мужик. Да, проблема. Варту что ли попросить его выдоить? А что, Негу ещё не раз ко мне сюда заявится, вот и подложу под него Варту. Пусть соберёт его семенную жидкость, да и заморозим её на всякий случай, а рожать - это даже не обсуждается. Я даже говорить об этом не хочу. Пусть у меня тоже всё что нужно Суворов достанет и если припрёт в инкубаторе ребёнка вырастим. А с Негу, если не поймёт по-хорошему, будет по-плохому.
Да Варта, с ней тоже получилось интересно, но не сказать что неожиданно, и всё из-за массажа. Вы помните, что я, после тяжёлого трудового дня, категорически не мог уснуть без того, чтобы Варта не прошлась по моим забитым мышцам своими ловкими пальчиками.
О своём шестнадцатом дне рождения в этом теле я напрочь забыл, и вот сволочи, даже никто не напомнил. Так, что завалившись как обычно вечером на свою огромную кровать, после душа, я приготовился получать свою порцию вечерних удовольствий. И всё начиналось как обычно. Варта пробежала своими руками по моим затёкшим мышцам, одновременно втирая в мою кожу увлажняющие и расслабляющие масла, когда в моей голове прозвучал голос Иваныча:
-Фиксирую большой направленный выброс феромонов, немедленно одень костюм.
Я сразу не понял, что произошло, ведь Варта только что подожгла ароматические палочки с довольно приятным запахом, которые расположила не далеко от моей головы на каменном подносе. Дым от них щекотал мои ноздри, даря спокойствие, расслабление и ..... возбуждение!? Снизу, в моём животе, разгорался сводящий с ума пожар, который вспыхивал и горел всё сильнее с каждым моим вздохом. Он так и норовил вырваться из моего лона, затрагивая своим обжигающим дыханием самые чувствительные и потаённые места, целомудренно прикрытые, сдвинутыми в сладком спазме, ногами. Моё тело требовало, чтобы его потушили, оно требовало, чтобы к нему прикасались. В эти мгновения каждая капля влаги, которую втирала в меня Варта, попадая на кожу, казалась, прохладным водопадом, даря несравнимое ни с чем удовольствие. А дыхание Варты, легким утренним бризом, холодящим кожу и уносящим все заботы прочь.
Какой костюм! В эти мгновения, я не помнил, как меня зовут, желая лишь одного, чтобы руки Варты продолжали ласкать моё тело, чтобы она была смелее и не останавливалась, чтобы она зашла дальше, чем обычно, не ограничиваясь простым массажем. Да! Я желал ее, так как никого в своей жизни. Я не мог промолвить ни слова, все мои слова захлебнулись в самом начале, участившимся дыханием, переходящим в сладострастные стоны. Моё тело уже не подчинялось разуму. Каждое прикосновение рук, каждое дыхание, пробежавшее по коже, заставляло меня идти им на встречу.
"Коварная" Варта всё точно рассчитала. Именно тогда, когда я этого больше всего желал, её ладонь от внутренней поверхности бёдер скользнула выше, проникая между сдвинутых ягодиц, нежно касаясь набухших и трепещущих краёв огнедышащей пропасти. Её лёгкие поверхностные, но уверенные прикосновения приносили лишь краткие мгновения облегчения и блаженства. Тело требовало ещё и много больше, оно знало к чему стремиться и без моего осознанного участия. Лёжа на животе, мои ноги раздвигались навстречу её руке, подгибая колени и приподнимая объект её внимания над кроватью, который начал раскачиваться в такт её прикосновениям. Мои томные стоны показывали, что она продвигается в правильном направлении, побуждая ускорять движения всё больше и больше. Организм сам, чувствуя поддержку, начинал выделять внутренние соки навстречу дружеской руке. Я потёк, от чего рука Варты стала лишь больше и сильнее погружаться в меня, не переходя при этом, запретную черту. Её пальцы порхали в такт, движениям моего тела, сжимая и отпуская распалённую плоть.
Варта не забыла придать моим ощущениям некоторую пикантность, пролив масло на мою попку и направив его стекать пальчиком по естественному каналу сверху вниз, заставив задержаться на первом встреченном препятствии. В то время как одна рука безумствовала в моём лоне, пальчик второй совершал концентрические движения вокруг другого отверстия, постепенно приближаясь к его центру, заставляя его расширяться всё больше и больше, пока наконец она не прильнула к этому месту губами. Её язычок щекотал меня сзади, чуть проникая в запретное место, а вместе с тем, что творила ей другая рука, заставлял меня сходить с ума от наслаждения.
Видя, что я уже почти готов взорваться изнутри, о чём лучше всего говорили мои участившиеся не прекращающиеся стоны, переходящие на всё более и более высокие ноты, а также дрожащее тело, всё более резко реагирующее на её прикосновения, Варта, оторвав лицо от моей, несомненно, чудесной попки, и сведя мои нижние уста друг к другу, не прекращая тереть их между собой, сделала глубокий вдох, направив своё дыхание в обратную сторону в направлении верхнего бугорка моей щёлки, заставив меня затрястись ещё больше и вынуждая меня кричать от удовольствия, закономерно завершившегося накрывшим меня, первым в этом теле, оргазмом.
Я не знаю, что я чувствовал, мозг потонул в потоке нахлынувшего наслаждения. Глаза закатились, а ресницы бессмысленно судорожно хлопали, частое дыхание никак не желало униматься, сердце бешено колотило, грозя выскочить из груди. Моё тело выгибало дугой на встречу дыханию Варты. Огонь, что горел во мне, был сметён освободившимся водопадом, как будто взрыв, произошедший внутри меня, разметал сдерживающую его плотину. Это было столь резко, что ноги расслабились сами собой, а я просто уронил себя обратно на кровать, сопровождая это всё протяжным криком удовольствия, длящимся до тех пор, пока Варта не прекратила удерживать свою руку внутри меня.
Я лежал и никак не мог прийти в себя и, сквозь накатывающее небытие, услышал тихий голос Варты:
-С днём рождения моя госпожа.
Блаженная темнота уже накрывала меня с головой, а мои мысли кричали: "Мне уже шестнадцать?" и "Ни чего себе подарок!"
С этого времени мой ежевечерний массаж, в исполнении Варты, обретал всё новые и новые краски. Она знала очень много способов доставления удовольствия и доводила своё мастерство до совершенства неутомимой практикой, раз от раза срывая меня в пучину безумия, не забывая получать и свою часть наслаждений, открывая для меня ранее неизвестные тонкости женского тела.
***
Негу не знал, что ему делать. Будущая, чётко распланированная и, как ему казалось, счастливая жизнь, рушилась на его глазах. Ему уже было не до службы, которая и раньше не вызывала его интерес, и только связи отца позволяли оставаться на плаву. Он должен был вскоре жениться на принцессе Империи. Это была невероятная честь для его рода, хоть и весьма знатного и богатого, но не на столько, чтобы владеть целыми звёздными системами. Однако, невеста, как будто, об этом не знала. Айлиннара вела себя с ним предельно прохладно, если не сказать большего. Она его игнорировала и не допускала ни малейшей возможности на близость. Она даже не желала его видеть, а все предпринятые им попытки построить с ней хоть какие-то отношения, ни к чему не приводили.
Он даже признался ей в своих чувствах, но и это не помогло. Хотя он думал, что всего пережитого вместе на свадьбе Императора, а также ночи, проведённой в одной постели, будет достаточно, чтобы растопить холодное сердце. И эта её непонятная, то ли прихоть, то ли условие, о подарке, точно таком же, как подарил Император своей супруге в день свадьбы. И ничего не значащие слова обещания Айлиннары, но в то же время дарящие робкую надежду на успех в его безнадёжном деле.