Глава 1 - И ничего не предвещало беды
Кот — это мохнатый будильник.
Альфред Уайтхед
“Попёрлась на эту дурацкую вечеринку, несмотря на мудрый голос разума? Вот и наслаждайся теперь променадом!” — бурчала на саму себя Лёля, возвращаясь домой в полнейшей темноте и по сугробам. Фонарик на телефоне освещал ну просто ничтожное количество пространства — девушка то и дело норовила споткнуться и упасть лицом в сугроб.
А ведь изначально, когда чрезмерно деятельные Стас и Дима умоляли её пойти с ними на, как они выразились, “вечеринку года”, первым её импульсом было придумать уйму несуществующих дел и наглухо закрыться в своей квартире, наедине с кошкой Лилит и абонементом Нетфликс. Всё-таки вечеринка года у этих двоих повторялась каждую неделю, а возможности спокойно провести вечер дома не было уже давно.
Вообще Лёля редко отказывалась участвовать в том, что затевали её лучшие друзья: слишком уж забавным получался исход любых их начинаний. И каждый раз, когда они наживали себе неприятности на филейную часть, Лёля, хоть и строя внешне суровое лицо с примесью неодобрения, внутри наслаждалась их выходкой не меньше, чем они сами. Но признаться в этом открыто было противопоказанно: именно её мнимое неодобрение было единственным, что сдерживало двух раздолбаев от того, чтобы разнести их средних размеров город на кирпичики. Она была что-то вроде Гермионы Грейнджер для Гарри Поттера и Рона Уизли местного разлива: разница лишь в том, что рыжей в их трио была именно она, в то время как лохматым брюнетом и кучерявым шатеном были Стас и Дима соответсвенно.
Вообще, те кто не знали их достаточно близко и имели весьма посредственное представление об их отношениях часто предполагали, что втягивала компанию в передряги именно она. Как-то раз они задумались о том, почему Лёля производит такое впечатление и пришли в выводу, что виной тому её внешность: длинные рыжие волосы, лицо в веснушках, зеленые глаза и чуть вздернутый носик — ну натурально проказница Пэппи длинный чулок! К слову, людям требовалось совсем немного времени, чтобы понять, что они немного ошиблись в своих предположениях.
Слушая возбуждённую болтовню своих лучших друзей Лёля думала о том, что не задумываясь бы согласилась в любое другое время. Но в последние пару недель она разрывалась между сессией, подработкой инструктором капоэйра (бразильское боевое искусство — прим. автора) и посиделками с друзьями и, хотя она и была довольно-таки активным и общительным человеком, ей был необходим перерыв. Однако, уже открывая рот, чтобы произнести категоричное “нет”, она вспомнила, что друзья Артёма тоже собирались там появиться, громко обсуждая это в фойе перед парами. И ведь куда эти два мушкетера пойдут без своего д'Артаньяна, верно? План созрел мгновенно, и, не успев опомниться, она ответила согласием.
Артём был самым близким другом её детства, тем, с кем они лазили по деревьям, закапывали сокровища, играли в семью и пили детское шампанское на новый год, с серьёзными минами чокаясь жестяными кружками, точь-в-точь как взрослые. Однако в какой-то момент разница в возрасте, пусть и всего лишь в один год, сделала своё дело, и они уже не общались так тесно, как прежде. Если быть откровенными, они не общались совсем. У каждого была своя компания, свои интересы, и их пути разошлись, оставив общим знаменателем лишь университет и подъезд.
И для Лёли это было проблемой - свою в него влюблённость она трепетно хранила в своём сердце уже много лет, всё ещё веря в их невинное обещание обязательно пожениться, данное во время одной из игр в дочки-матери. И даже понимая, насколько же эта её вера наивна, она не могла ничего с собой поделать.
Впрочем, винить её тоже было сложно — нескладный Артём вырос высоким, симпатичным и, что самое главное, смышлёным парнем, и претенденток на его “руку” было порядком, как в универе, так и вне его. Насколько Лёля знала, он ни кому не отдавал своё предпочтение, и это вселяло ей надежду. Однако, это был для него последний курс и она поняла, что стоит попробовать начать действовать и возобновить с ним общение, пока не стало слишком поздно. Так что появиться на вечеринке она согласилась только ради этого: попросить подвезти до дома на отцовской машине было бы совсем не подозрительно, но дало бы ей, хоть и мизерную, но возможность поболтать с ним и, кто знает, может снова начать тесно общаться.
Однако, план пошёл крахом, не успев даже начаться: всегда до жути ответственный парень именно сегодня напился до того состояния, когда за руль нельзя от слова никак, оставив Лёле лишь один вариант — вернуться домой на последнем автобусе и оставить надежды на разговор наедине в прошлом. И теперь, яростно шагая до своего подъезда, она злилась на саму себя и за то, что согласилась пойти, и за то, что решила сократить путь по неосвещенному пустырю, и за то, что продолжала надеяться на взаимность.