— В курсе…
— Ну, так… — и Дайнович, вежливо улыбаясь, протянул в ее сторону ладонь, как бы намекая на что-то.
Дежурная внимательно посмотрела на его руку и неожиданно твердым голосом спросила:
— У вас проблемы? Флуктуация? Аберрация? Сублимация сознания?
— Нет-нет! — вмешался Алесь. — У нас нет никаких проблем! Вам же должны были позвонить! Вам доктор Бут звонил?
— Звонил… — сказала она, мгновенно успокоившись.
— Так значит, вы в курсе? — стал терять терпение журналист.
— В курсе… — согласилась женщина.
Гости снова недоуменно переглянулись, и тут профессор хлопнул себя по лбу.
— Дорогой Алесь, — шепнул он Миничу. — Я понял! Дайте ей денег…
— О, дорогая пани, извините Бога ради! — журналист встал со стула и, достав из кармана пачку банкнот, отсчитал несколько купюр. — Вот двести злотых. Надеюсь, этого хватит?
Ассистентка доктора Бута чуть заметно оживилась, но спрятала деньги в карман халата и снова казалась невозмутимой.
Еще с минуту все помолчали.
— Я так понял, вопрос в деньгах? — спросил Алесь, бросив взгляд на профессора.
Тот ему кивнул.
— Вопрос в деньгах… — сказала дежурная.
Журналист положил перед ней на стол еще двести злотых.
Женщина забрала деньги и стала тереть свою бородавку на подбородке.
— Вопрос в деньгах… — повторила она.
Минич достал еще триста злотых. Он вспомнил слова профессора о том, что это элитная и дорогая клиника. «Пожалуй, весьма дорогая, — подумал он. — И персонал тут жадный до денег».
— Надеюсь, мы решили наши вопросы, — решил закруглить финансовую тему Чеслав Дайнович. — Давайте пойдем дальше.
— У нас в обуви не ходят, — шмыгнула носом дежурная. — У нас ходят в тапочках. Тапочки в коридоре.
Снова переглянувшись, мужчины стали разуваться. Когда профессор нагнулся, расшнуровывая ботинок, его золотые очки на груди закачались, поблескивая, в воздухе на черной ленте. Дежурная прищурилась и, грызя ногти, не отводила от них глаз.
— У нас в очках не ходят, — снова шмыгнула носом она. — Вредно для пациентов. Отдайте мне ботинки и очки.
— Позвольте, пани! А чем же вредны очки? — удивился Дайнович, снимая с шеи черную ленту с оптикой.
— Флуктуация, аберрация и сублимация сознания, — ответила ассистентка доктора Бута, вешая очки себе на шею. Голос ее прозвучал каким-то зловещим и торжествующим. — У нас запрещены золотые очки. Тем более на черной ленте.
Алесь встрепенулся, подняв в руках свои снятые ботинки.
— Так вам что-то известно о «Черной ленте»? — вырвалось у него.
— Что-то известно о «Черной ленте»… — произнесла загадочно женщина, поместив себе на нос профессорские очки и оглядев через них гостей.
И взгляд ее был жутким.
«Это засада! — понял наконец журналист. — Сейчас нас убьют».
Внезапно за спиной Минича открылась дверь. Он обернулся, ожидая выстрел в спину, — все равно не успеет достать свой револьвер из заплечной кобуры. Но вместо выстрела за спиной раздался строгий женский голос:
— На горшок и в люлю!
Вошедшей оказалась весьма красивая и элегантная брюнетка лет тридцати в белом халате. А та особа, с которой мужчины говорили все это время, поспешила к ней и, уткнувшись в ее плечо лицом, расплакалась:
— Они меня не любят, потому что у меня большая бородавка! Гы-гы-гы…
— Тише, тише… — погладила ее по волосам — как теперь стало понятно — настоящая пани Раймунда, ассистентка доктора Бута. — Они не обидят, они хорошие… Пора спать… Ждет кроватка… Добрых снов…
Отправляя пациентку спать, пани Раймунда забрала у нее очки профессора и вывернула карманы с пачкой злотых. Что явно той не понравилось — уходя, она зло посмотрела на мужчин и выкрикнула им:
— Флуктуация! Аберрация! Сублимация сознания!
И ушла, гордо подняв заплаканное лицо и шаркая тапочками по полу.
— Кто эта жуткая дура? — спросил Алесь, нервно завязывая шнурок ботинка. — Морочила нам голову, идиотка…
— Это тетя министра Антоновича, — пояснила пани Раймунда, вернув гостям очки и деньги и сажаясь за стол дежурной. — Шизофрения с элементами клептомании. Но в целом ничего опасного для окружающих. У нее часто бессонница, сидит в моем кабинете, представляя себя доктором, пока я делаю ночной обход клиники.
— А что, очень симпатичная пани… — поправил себя журналист. — Мы с ней даже успели подружиться…
— Итак, панове, — перешла к делу брюнетка в белом халате, разглядывая гостей. — Вы переночуете в коттедже доктора Бута, сейчас пустующем. Это возле нашего главного корпуса клиники. Там же останется ваша пациентка. О ней никто тут знать не будет. Если она сама, конечно, этого не захочет. Финансовые вопросы меня не касаются, вы их решите без меня с доктором. Как я поняла, он ваш близкий друг. Но приедет он только послезавтра. У него консультации в Вильно.