Дайнович вынул из кармана пиджака визитку немца и отдал Янковичу.
— Когда Алесь ушел, мне официант передал вот это.
На одной стороне офицер Дефензивы прочел на немецком языке:
Отто Клаус, коллекционер
На оборотной стороне чернильной ручкой было написано так же по-немецки:
«Через полчаса приходите в Музей войсковых фигур. Будьте один и никому об этом не рассказывайте».
— Мы встретились с Клаусом, — стал пояснять профессор, прохаживаясь перед собеседниками. — Мило поговорили. Он пообещал мне большой дом под Кенигсбергом и сто тысяч германских марок, если я найду для него чашу Ягайло. Я же выдвинул условие, что мне нужен миллион рейхсмарок. Он удивился и сказал, что обсудит мое условие со своим начальством. Но у меня нет иллюзий: они не собираются платить ни марки. Все, кто причастен к этой их операции, должны исчезнуть. Как те, кто уже исчез, когда они искали крест Витовта. Ведь могли его купить у владельца Музея восковых фигур. Но не купили. Им не нужна огласка. Потому они и «Черная лента»…
— Кстати, — Дайнович повернулся к Янковичу. — Откуда вы узнали о Лошицком замке? Вы устроили обыск в моей квартире и перерыли все мои бумаги?
Тот смутился и отвел глаза:
— Ну, зачем так это формулировать, дорогой мой пан профессор? Когда вы внезапно исчезли из ресторана, я вернулся к вам домой и ждал вас всю ночь. Понятное дело, что я был в крайней тревоге — уж не случилось ли что с вами и с паном журналистом… Где вас искать? У меня не было другого выхода, как просмотреть вашу корреспонденцию, которую вы храните в письменном столе. Никакого «обыска» и никакого «перерыли»… Я нашел письмо, которое вы недавно получили от профессора Молеза. Он спрашивал вас, где может сейчас находиться чаша Ягайло: в Вильно, в Лошицком замке или же в Советской России и еще где-либо? Ну, а когда утром мне доложили, что Отто Клаус вместе с группой немцев собирается в Лошицкий замок, то логика мне подсказала: вот сюда и надо направиться, здесь я вас найду.
— Отто Клаус сегодня приезжает в замок? — удивленно поднял брови Алесь. — Вот так новость!
— По большому счету я тут из-за этого немца, — объяснил Янкович. — Но заодно нашел и вас. А теперь рассказывайте, что вы тут делаете, Панове. Приехали найти чашу Ягайло раньше, чем ее найдут немцы? Или же хотите помочь Клаусу в его поисках и заработать миллион марок с домиком под Кенигсбергом?
Он выбросил окурок и строго взглянул на профессора.
— Удастся ли кому-то найти знаменитый артефакт — это большой вопрос, — скептически ответил Дайнович, снова разглядывая дуб. — Зацепок для поиска почти нет. Но вот отдавать его немцам мы не собираемся. Если они его найдут раньше нас, то ваше дело контрразведки не допустить его вывоза в Германию.
— Не надо мне об этом рассказывать, — махнул рукой Янкович. — Это очевидно, и я тут для этого. В самом замке я находиться не могу, я не должен привлекать к себе внимание, поэтому пришлось остановиться в Лошце, в доме поварихи Альдоны, которая работает в замке. Ей помогает дочь — есть там такая сопливая девочка с рыжими волосами. Вот через нее вы можете со мной связаться в любую минуту, она найдет меня и принесет от вас записку. Будете моими глазами в замке — за немцами надо приглядывать.
— Понятно, — кивнул профессор. — И что это за группа немцев под началом Отто Клауса? Когда они приезжают, и что им вообще надо?
— Приезжают сегодня, — вздохнул сотрудник Дефензивы, собираясь с мыслями. — Их трое — без Клауса. Двое мужчин и одна женщина. Называют себя представителями Берлинского Общества по исследованию оккультных явлений, якобы ищут привидения. На самом деле это нацисты, и искать они будут не привидения, а чашу Ягайло. Так что присматривайте за ними. У них куча новейшей аппаратуры, в том числе для выявления пустот за стенами. А что касается самого Отто Клауса, то он, как мне доложили, пока остается в Вильно — занят поисками Эльвиры Роуз. Она ему почему-то очень нужна. Кстати, панове, хочу еще раз вас спросить: так вы не знаете, где она может сейчас находиться? Это очень важно.
— Попробуйте взяться за мафиозный след, — посоветовал Дайнович.
Ян Янкович еще раз глубоко вздохнул и невесело посмотрел перед собой.
— Вот этого я и боюсь, — произнес он в задумчивости. Завернутый в газету нож все это время лежал рядом с ним на скамейке, он взял сверток и, помахивая им в руке, спросил Алеся: — Так кто же хотел вас убить в этом ресторане, холера его побери? Этот неизвестный смешал все карты в игре.