Кроме трех древних деревянных строений Алесь увидел еще колодец с журавлем, небольшой сад и пруд, на берегу которого примостилась полуразрушенная банька. За прудом начиналась березовая роща.
— Для Доминика Радзивилла этот доставшийся по браку фольварк, конечно, был бедноват, но ему, как и вам, понравились здешние места, и он решил построить рядом замок. А пока его строил, жил тут, — рассказывал директор гостиницы. — Кое-что мы здесь восстановили. Обора — то есть ограда, именно такие были в фольварках два века назад: без единого гвоздя.
Изгородь из длинных жердей, окружавшая поместье, действительно не имела гвоздей: между вбитыми в землю столбами в человеческий рост были закреплены веревками по четыре горизонтальных жерди.
— Сам дом мы подновили, но он пока пустует и заперт, — продолжал Верас. — Вот стодола — это большой сарай для повозок и скота. Но самое интересное — это лямус. Уникальная деревянная двухэтажная постройка восемнадцатого века хозяйственного назначения. Сооружена без единого железного гвоздя! В свое время подобные строения возводились во многих местах Беларуси, однако сохранились далеко не везде.
— Без единого гвоздя? — удивился Минич. — И до сих пор стоит…
Он снял шляпу и стал с уважением осматривать древнее здание с разных сторон, его гид шел следом и пояснял:
— Лямус — от немецкого Lehmhaus, это не назначение постройки, а форма: двухэтажный дом с лоджией на втором этаже и галереей на первом. То есть фасад дома — арочная галерея в два этажа, или вообще галерея вокруг всего здания. А по назначению в фольварке лямус — нечто среднее между кладовой, амбаром и летним домиком. На первом этаже хранили технику, инструменты, упряжь, продукты питания. Жилым обычно был только второй этаж.
— Лямус… — остановился журналист, взглянув на своего спутника и напрягая память. — Мой журнал писал что-то о лямусе… Дайте вспомнить… Это было про Адама Мицкевича. Мы печатали воспоминания его товарищей по Виленскому университету, как они вместе с гениальным поэтом проводили ночи вот в таком лямусе в каком-то фольварке. Читали стихи, любовались звездами и спорили… И там была любовная история — Адам влюбился в Марианну, но она была обручена с каким-то графом…
— Все верно, — кивнул, непременно улыбаясь, Доминик Верас. — Ее мужем стал граф Вавжинц Станислав Путткамер, женилась возлюбленная Мицкевича на нем в 1821 году. А говорите вы о фольварке в Заосье. Там студенческая молодежь из друзей поэта проводила ночи в таком же лямусе на втором этаже, но, правда, галерея у него была крошечная. В этом фольварке и родился Адам Мицкевич, это на Брестчине.
— Как забавно, — задумался Алесь, — на Востоке второй этаж — это терема-гаремы, где взаперти держали женщин и занимались с ними утехами. А у нас для этого был лямус тоже с жилым вторым этажом. Но у нас вместо гарема молодые шляхтичи устраивали там романтические вечеринки и попойки… Так вот зачем им был нужен этот лямус…
Директор гостиницы рассмеялся:
— Отчасти вы правы, пан журналист. Иногда второй этаж лямуса служил для этого. Но вообще это просто летний дом. Зимой в нем жить нельзя, так как помещение не отапливается. Зимой там жуткий холод.
Минич поднялся на порог дома и тронул дверь в лямус — она оказалась запертой.
— У вас тут все закрыто. Кстати, интересно побывать в лямусе, где Мицкевич читал по ночам стихи своей музе. В Заосье, вы говорите?
— Забудьте! — махнул рукой Верас. — В 1915 году Заосье оказалось местом боевых действий в войне, и весь фольварк, все строения до последнего бревнышка разобрали для постройки блиндажей.
— Правда? Это печально…
Они стали возвращаться к замку и пошли по другой аллее, ведущей к реке. Журналист, казалось, был занят какой-то своей мыслью и молчал, размышляя. После паузы он, наконец, задал свой вопрос, который его мучал:
— Но вот, что я все время хочу вас спросить, дорогой пан Доминик. А не может быть так, что чаша Ягайло спрятана не в замке, а в этом фольварке?
— В фольварке? — от удивления Верас остановился и даже снял свои круглые очки с сильными линзами.
Без них его глаза казались невидящими и глядящими в пустоту. Он стал протирать носовым платком линзы и, подумав, улыбнулся:
— Нет. Казаки гнались за Радзивиллом до замка. Ну и ко всему — мы здесь, реставрируя фольварк, разгребли кучи старого мусора, но никаких сокровищ не нашли.
Продолжая идти по парку, они замолчали на минуту, и потом Алесь добавил:
— Мне кажется, что наши немецкие исследователи привидений попросят у вас ключи от дома и лямуса фольварка. Вы позволите им туда войти?