Это открытие вроде бы должно было обрадовать, но все равно мало что проясняло. Происходящее вокруг не перестало казаться фантасмагорией.
Немного успокоившись, он собрал свои силы, поднялся и, оглядываясь, заговорил сам с собой вслух:
— Одно из двух: или я сплю, или… это сон…
Мысль о том, что он сошел с ума, казалась ему особенно неприятной.
Алесь, словно лунатик с застывшим лицом, медленно обошел квартиру адвоката, все время пытаясь то ли проснуться, то ли понять нечто непостижимое. Другие комнаты оказались пустыми и темными, в них никого не было. Через жалюзи на окнах лился тусклый свет ночных уличных фонарей, и на стенах лежали полосатые тени. Потом он вернулся и постоял еще какое-то время возле двух трупов под светом абажура, прислушиваясь к полнейшей тишине ночи — даже дождь за окном уже почти прекратился.
Куда идти? И что делать?
Ему вспомнился профессор Чеслав Дайнович, с которым он распутал несколько загадочных дел. Трезвый аналитический ум, проницательность и интуиция… Пожалуй, это единственный человек, который сможет помочь разобраться в этом ночном кошмаре…
— Вот что мне нужно! — и он, воспрянув духом, вышел из квартиры адвоката, дверь которой оказалась незапертой.
Надев шляпу, спустился по темной лестнице на первый этаж.
Открывая подъездную дверь, Алесь чуть не споткнулся: на полу лежало тело в его сером плаще — лицом вниз и раскинув руки. Это был тот самый бездомный, которого он едва не убил. На спине дырка от пули, ткань плаща вокруг уже пропиталась кровью…
Отпрянув, он попятился в сторону, снова чувствуя, что сходит с ума. Шестой труп за два часа…
— Я все-таки сплю… — прошептал он.
Глава третья,
в которой профессор Дайнович рассуждает логически
Шесть утра. Бульвар канцлера ВКЛ Льва Сапеги, 5. В этом доме, в квартире 7 жил профессор Чеслав Дайнович.
— Пан журналист! — удивился он, открыв дверь. — Что-то стряслось?
Алесь снял шляпу, с которой стекали дождевые капли, и, вздохнув, задумался. Смотрел он при этом куда-то в пространство, взглядом испуганным и одновременно каким-то ошарашенным.
— Не знаю… — проговорил он, поджав губы. — Наверно, у меня белая горячка… Или я сошел с ума…
— Давайте заходите, — потянул его за рукав мокрого пиджака профессор. — Вы же промокли, еще простудитесь…
Он провел его на кухню, где готовил себе завтрак. Усадил Минича на стул и налил ему чашку кофе. С тревогой посмотрел на изможденное и отрешенное лицо журналиста.
— Где это вы развлекались всю ночь? — уловив запах спиртного, спросил Дайнович. — Выкладывайте, Алесь…
— Что? — очнулся от своих мыслей Минич.
Услышав слова профессора, он словно вернулся к действительности и стал тереть ладонью лицо.
Чеслав Дайнович налил и себе чашку кофе и сел рядом за кухонный стол, с тревогой глядя на гостя. Профессору давно исполнилось пятьдесят, в темных волосах заметна седина, усов и бороды он не носил и казался чуть полноватым. На нем был полосатый домашний халат поверх брюк и рубашки, а на груди висели на широкой черной ленте его неизменные золотые очки. Он преподавал историю и философию в Виленском университете и слыл известным логиком.
— Так что же случилось? — повторил он свой вопрос.
— Сам не понимаю… — пожал плечами Алесь. — Наваждение какое-то… Я ночью Ленина видел…
— Кого?! — чуть не поперхнулся своим кофе профессор.
— Ну того самого… Мертвеца из Совдепии… — журналист указал пальцем куда-то в сторону России. — Он в гробу лежит и на меня пялится… И два трупа рядом… Я прихожу к адвокату Зелинскому, — он ударил ладонью о ладонь, — и еще два трупа… Нет, три… И там три, а не два… Но я не Ленина имею в виду… Хотя и Ленин труп… Но этот не считается…
Алесь замолчал и, задумавшись, стал сосредоточенно загибать пальцы. Загнув шестой, он просиял:
— Ну да, шесть трупов. Но Ленин не считается. Потому что его давно убили. Так что Ленина мы вычеркиваем…
Минич отогнул свой шестой палец. Потом встрепенулся:
— Нет, вы меня путаете! — замахал он рукой и снова загнул палец. — Ленина мы не считали. Вот сейчас правильно.
Чеслав Дайнович внимательно смотрел на него с открытым ртом.
— Да, еще деталь, — добавил Алесь, нахмурив брови. — Там и седьмой был. Но не труп, а статуя, которая сбежала… Вроде краем глаза вижу — стоит. А возвращаюсь после трупов — и нет ее… Я еще подумал: как это статуя может ходить? Ха-ха.