— Осторожнее тут, — послышался властный голос Хельги Штраус. — Потолок вот-вот обвалится…
За немкой вошли Тоде и Кранц, а следом Отто Клаус в брезентовом плаще с капюшоном. У каждого в одной руке был фонарик, в другой пистолет.
— Хайль Гитлер! — вскинула руку Эльвира Роуз, выпрямившись по стойке смирно.
Немцы не спешили с ответом. Сначала они осветили лучами певицу с чашей Ягайло в руке, потом ранец с драгоценностями у ее ног, а затем и связанного Алеся на полу, который закрыл глаза и отвернулся от яркого света.
— Так, так, так… — удовлетворенно хмыкнул Клаус. — Какая замечательная картина! К нам вернулась наша пропавшая певица… И этот мерзкий журналист… Почему он связан?
— Это я его связала! — рапортовала Роуз на немецком языке. — И я нашла для вас сокровища Радзивилла и чашу Ягайло. Вот она… Надеюсь, я получу свою долю от найденного…
Клаус забрал кубок и стал его разглядывать, а Штраус запустила жадную ладонь в ранец с жемчугами и золотыми кольцами.
— Это фантастично! — простонала в истоме Хельга.
После нескольких минут ахов, охов и прочих восторгов на немецком языке немцы понемногу успокоились, и Отто Клаус, вытерев платком пот со лба, констатировал:
— Это действительно чаша Ягайло! И я лично передам ее в руки нашего великого фюрера! И получу железный крест…
— Хайль Гитлер! — дружно ответили нацисты вместе с певицей.
— Но где же крест Витовта? — немец направил луч фонарика в лицо Эльвиры. — Он был в вашей гримерной. Он должен был быть доставлен в Великую Германию. И куда же он, хочу узнать, пропал?
Остальные тоже направили свои фонарики на ее лицо, отчего ей пришлось зажмуриться.
— Сейчас я все расскажу! — стала докладывать она, не открывая глаз. — Я испугалась, потому что увидела в ресторане этого треклятого Кота, гангстера из Штатов. Я, поверьте, не знала, что делать, и в голову пришло позвать к себе в номер этого подвернувшегося под руку журналиста со знакомым лицом, чтобы Кот не посмел на меня напасть, пока у меня якобы любовник. Но Кот и его чуть было не убил, а этот журналист — вот наивный — в меня влюбился, испугался и сбежал, потащив по своей глупости меня с собой.
Алесь, лежа связанным на холодном полу, поперхнулся в кашле от негодования.
— Ну, ты и…
Ему не дали договорить. Хельга Штраус с наслаждением ударила ему в пах метким и опытным ударом ноги:
— Тебе, узкозадый жеребец, никто слова не давал!
Минич, раскрыв рот, застонал от боли, снова уходя в зареальность бытия.
— Я думаю, что крест у Кота, — продолжила певица. — Он был там, в ресторане, и он обыскал мой номер, и только он знал потайное место контрабанды, в котором я перевозила бриллианты из Штатов в Европу. Он их искал, а там и оказался крест. Но… Кот убит!
— Что? — переспросил Клаус.
— Его только что убили тут, в подвале замка, — Роуз наконец открыла глаза и тут же прикрыла их от света ладонью. — Кто-то в него стрелял. Я сама видела его труп. И журналист тоже. Мы были вместе, когда его убили… Его труп сейчас лежит на ступенях, ведущих в подсобные помещения. Поутру его точно найдут. Это будет так мило…
Настала пауза — Отто Клаус размышлял.
— Нужно обыскать его тело, — предложила ему Хельга. — И вообще унести труп отсюда. Сожжем, как других до этого. И надо обыскать его комнату в замке.
— Разумно, — кивнул ее немецкий начальник. — А если ничего не найдем, то нужно искать в номере гостиницы, который он снимал в Вильно. И вообще вскрыть все его там контакты. Все перерыть! Всем понятно? Этим и займемся…
Тут громко треснула пополам деревянная балка над выбитой дверью в подземелье, и сверху посыпался самый настоящий град из кусков кирпича. Прикрывая голову от падающих обломков, Клаус скомандовал:
— Конец разговоров! Сейчас тут все рухнет! Немедленно уходим!
Он, забрав ранец Радзивилла и положив туда чашу Ягайло, поспешил к выходу.
— Эй, коллеги! — поднял с пола голову связанный журналист, глядя в спины спасающимся. — А как же я?
Хельга Штраус обернулась на мгновение, взглянув на него как уже на покойника:
— Я бы добила тебя, чтобы не мучился, но мои эстетические вкусы не позволяют стрелять в столь породистого жеребца. Так что умрешь или от обвала, или крысы съедят.
Сказав это, она скрылась в проходе, а за ней оглянулась на него на секунду Эльвира Роуз. Девушка взглянула — и словно так и не увидела его. Потому что ее глаза, как показалось Миничу, заплыли от слез и вообще ничего не видели…