— Ух! — он достал палаш из ножен. Срезал острейшим лезвием кусочек ногтя на большом пальце — оружие было заточено к бою. — Будет чем отмахиваться от крыс…
Эта находка его воодушевила. Палаш настолько удобно лежал в ладони, что Алесь, не удержавшись, помахал им в воздухе, разрубая на части невидимого противника.
«Какая вещь! — с восхищением подумал он. — Жаль, что я не жил в 1812 году…»
Изучив содержимое этого ящика, журналист нашел два десятка палашей, три сабли и три кортика. Все было тщательно завернуто в мешковину и сохранилось в идеальном виде, словно и не прошло полтора века.
— Теперь у меня есть, чем воевать с крысами, — громко сказал он, оглянувшись в темноту подземелья, словно обращался к ней. — Я в детстве такой саблей гонял голубей!
Он потряс палашом в руке, а эхо подземелья многократно повторило:
— Убей, убей, убей, убей…
И снова тишина. Алесю стало не по себе: эхо ответило чужим — не его — голосом. И где-то в уголке сознания появилась тревожная мысль, что если он тут останется, то запросто сойдет с ума.
И ко всему этому на миг почудилось, что кроме него тут есть еще кто-то — не человек, а сущее иной природы. Отчего пробежал по спине холодок страха.
Он посветил фонариком вокруг себя, но ничего не увидел, кроме стен в зеленом мху и завалов битого кирпича на полу. Все остальное тонуло во мраке.
— Наваждение… — попытался он себя успокоить.
Но спокойнее не стало.
Глава шестнадцатая,
в которой все кажется уже не столь безнадежным
— Я тут словно в чреве огромного дракона, который меня сожрал, — рассуждал журналист, кусая пересохшие губы. — Вначале оказался в его пасти, потом провалился в желудок через длинное горло, каковым можно назвать шахту в замке… А теперь сижу в животе чудовища. Входных отверстий в этом теле дракона только два. Заднее завалено — там случился, скажем так, запор. Остается только его пасть, прямо как в сказках… Но она недостижимо высоко, до нее метров двадцать драконьей глотки…
Алесь вспомнил гладкие стены шахты, через которую он с певицей провалился в бездну, и с сомнением покачал головой. Вскарабкаться на такую высоту… Без снаряжения… И не альпинисту… Безумная и глупая затея.
Впрочем, оставалась надежда обнаружить в той части подземелья какой-нибудь еще один потайной ход. И хотя в это тоже с трудом верилось, но иных вариантов спасения у Минича не было, и он побрел туда, откуда пришел, светя по сторонам фонариком и держа на плече палаш для защиты от крыс.
Около часа он тщательно осматривал покрытые мхом стены, но нигде не нашел ни намека на потайную дверь или какую-нибудь лестницу. И, наконец, он снова оказался в небольшом коридоре, который привел его к хитроумному, но сломанному устройству для ловли падающих тел — и к груде костей и черепов под ним. И снова при виде этих останков ему стало не по себе.
«Несчастные души… — подумал Алесь. — Угодили в ловушку, в которой их ждала погибель. Впрочем, и я тоже в этой ловушке…»
Стараясь не наступать на человеческие кости, журналист осторожно прошел к дальней стене и, задрав голову, осветил фонариком уходящую вверх шахту. Ее каменные стены поднимались в высоту так далеко, что терялись в темноте — свет фонаря туда не достигал. Поверхность стен выглядела гладкой, без щелей, без выемок, без выступов — зацепиться не за что.
— Холера…
Ему вдруг вспомнилась история, которая случилась с ним в детстве. Ему было тогда лет шесть, и какие-то старшие подростки заманили его на чердак старого двухэтажного дома, где его закрыли. Он просидел там несколько часов, а потом от безысходности вылез через слуховое окно на крутой скат крыши. Высота ему казалась огромной, но иного спасения не было. Он уже собрался было прыгать — и при этом наверняка переломал бы все свои детские кости, падая с десятиметровой высоты. Но тут его заметил случайный прохожий, который открыл люк, ведущий на чердак. И этим его спас… Тот человек, видимо, сам не на шутку испугался от вида маленького мальчика в шортах, который сидит на корточках на краю крыши и, глядя вниз, подбирает место, куда бы сигануть, чтобы сломать себе шею…