Вадим Миронович, наконец, почувствовал, что прятаться дальше за бумагами не получиться, и максимально официальным тоном, на который только был способен, сообщил, что на закрытом совещании у Фролова на роль первого космонавта была выбрана кандидатура Николаева Михаила, Аширов Борис назначен дублёром.
Михаил был потрясён: лететь к луне в одиночку, без Борьки ‒ от этой мысли у него похолодело в животе, к такому он не готовился. Да и почему он? Борька по многим параметрам его превосходил ‒ и физически, и по стрессоустойчивости. Кончено, и он мог похвастать способностями ‒ в математике, физике, астронавигации, он не раз выручал Борьку на экзаменах, но этого мало! Почему выбор пал на него? С чего вдруг? И вообще ‒ кто он, без Борьки?
‒ Ну, чего нос повесил, космонавт? ‒ весело сказал Борька за ужином в столовой Центра. ‒ Луну потрогаешь! Не об этом ли мечтал, Мишель?
‒ А ты? ‒ Михаил посмотрел на Борьку полным отчаяния взглядом.
‒ А что я? Вернёшься, расскажешь! А потом, я же дублёр, значит, следующий полёт мой. Думаю, после тебя, полёты станут регулярными.
‒ Знаешь, честно говоря, я не очень понимаю, в чём моя такая большая роль? Просто довести космоаер до нужной точки, а дальше автоматика, всё зафиксирует, ретранслирует сигнал через антенну, и всё такое, да? Так ставил нам задачу Вадим Миронович?
— Мишель, ничего себе, какой ты занудливый, только теперь заметил! — Пробубнил Борька набитым ртом. ‒ Давай, ешь, а то остынет. Посмотри, какое сегодня замечательное картофельное пюре, жёлтое, с маслом! А котлеты? Таких в училище не было!
Неужели его совсем не задело случившееся, изумился Михаил, наслаждается котлетами?
Да, Борька прав, подумал вдруг успокоившийся Михаил, и пододвинул к себе тарелку. Только теперь он понял, какая вкусная пища в этой столовой! А Борька это понимал всегда. Да и не только это. Он понимал каждый момент жизни, и жил в нём, и радовался ему, и жизнь всегда благодарила его за это. Почему же сейчас ему так не повезло, он стал всего лишь дублёром, почему? А не повезло ли? - как всегда, усомнился Михаил.
‒ А ты веришь во все эти инопланетные сигналы? ‒ спросил он Борьку.
‒ Да какая разница, ‒ равнодушно ответил Борька, принимаясь за красиво сервированный салат. ‒ Разве в этом дело?
Оставшиеся до часа икс недели Михаил был на удивление спокоен. Финишную усиленную подготовку Борька проходил вместе с Михаилом с таким энтузиазмом, как будто летит он. И возникшее было у Михаила ощущение одиночества, пропало: Борька был с ним.
Вадим Миронович за эти недели осунулся, круглое румяное лицо его сморщилось, а глаза потеряли весёлый блеск. Несколько раз он собирался попросить аудиенцию у Пташука, но каждый раз, подняв трубку телефона, вешал её обратно, чувствуя безнадёжную слабость своих аргументов.
За неделю до старта, под конец рабочего дня Вадим Миронович таки снял трубку телефона:
‒ Сергей Петрович, примешь? Поговорить надо….
‒ Пораньше не мог? Такое прямо срочное? Может по телефону?
‒ По телефону нельзя, ‒ неожиданно твёрдо ответил Вадим Миронович.
Через десять минут Вадим Миронович стоял в дверях кабинета Пташука.
‒ Ну, проходи, Вадим, садись, ‒ произнёс Пташук с нескрываемой досадой, как будто уже знал, с чем тот пришёл. Видно было, что Пташук собирался домой: документы со стола были убраны, окна закрыты, снятое с вешалки дорогое пальто брошено на спинку кресла.
Вадим Миронович, не снимая шинели, грузно опустился в кресло, бесцеремонно бросив фуражку на стол Пташука:
‒ Я внимательно изучил документацию и отчёты по космоаеру. Аппарат требует испытаний, наработки данных для статистки по отказам, и ещё много чего….
‒ Ну, Вадим, ‒ Пташук брезгливо поморщился, ‒ с каких это пор ты стал авиаинженером? Ты, видимо, не очень внимательно изучил документацию, или, во всяком случае, не всю. — Пташук открыл ящик стола и достал пухлую папку. ‒ Вот посмотри, здесь все данные по компьютерному моделированию поведения аппарата во всех возможных ситуациях. Думаю, у тебя нет оснований не доверять нашему инженерному сектору.