Сев за свой стол, Михаил почувствовал, что не может сосредоточиться: цифры в накладных путались, суммы не сходились, и, как он ни старался, хоть какой-нибудь логики в бумагах уловить не мог. Хлопнув ладонью по столу, он встал. Костя испуганно вздрогнул. «Не переживай, работай, ‒ бросил Михаил, ‒ я сейчас», ‒ и быстро вышел из комнаты.
‒ Миш, ты курить? ‒ услышал он за спиной голос Алины, когда взялся уже за ручку уличной двери. Алина по-хозяйски сидела за своей стойкой и, смотрясь в зеркальце, красила старательно вытянутые пухлые губы. Вчера Михаил подошёл бы к ней, пошутил бы о чём-нибудь, солёном, но сейчас только бросил:
‒ Да, курить, ‒ и открыл дверь.
‒ Подожди, я с тобой, ‒ Алина щёлкнула косметичкой, и встала из-за стойки.
Осенний воздух дурманящим бальзамом растёкся по телу; у стены дома напротив, в лучах дневного солнца мелко золотились осенние листья берёзы; раздражение утихло, уступив место давно забытому умиротворению, Михаил зажмурился.
Алина чиркнула зажигалкой. Михаил отвернулся.
‒ Миш, чего не куришь то? ‒ спросила Алина, пустив тонкую струйку дыма. Осенний аромат был безвозвратно испорчен. ‒ Нету, что ли?
‒ Есть, ‒ тихо сказал Михаил и достал пачку.
‒ Странный ты сегодня. Что-то случилось? Хочешь, температуру померяй, в аптечке градусник есть, а может тебе таблетку? ‒ Алина продолжала говорить в промежутках между затяжками, но Михаил её уже не слышал. Он смотрел на огромный белёсый шар, мерцавший над крышей дома напротив.
‒ Луну видишь? ‒ наконец произнёс он.
– Да ну тебя со своей луной, ‒ вдруг обиделась Алина, и изящным щелчком отправила дымящийся окурок на асфальт. ‒ Пошли уже работать.
Раздражение опять всколыхнулось. Что за человек? Урна же есть! ‒ подумал Михаил.
Вернувшись на рабочее место, он вдруг почувствовал досаду: зря он разозлился на Алину, в конце концов, если человек бросает окурки на асфальт, какое ему может быть дело до луны?
Вздохнув, он собрался было приступить к работе, но тут в дверях показался директор. Работа в отделе мгновенно остановилась, сотрудники напряглись. Редкие посещения директора обычно не сулили ничего хорошего, и всякий раз, когда он появлялся в дверях, каждый начинал нервно перебирать в уме свои промашки и гадать, не его ли сегодня казнят.
Но в этот раз казни не случилось: из-за спины директора показался худощавый кудрявый паренёк. Его широкая улыбка, весёлые, мерцающие янтарным светом глаза быстро развеяли повисшее в воздухе напряжение.
У Михаила вдруг закружилась голова, комната поплыла, коллеги, директор исчезли и только мерцающие янтарём глаза весело смотрели на него. «Борис, Аширов, новый сотрудник» ‒ донесся до Михаила то ли звук директорского голоса, то ли ещё кого.
«Борька, Борька….» – словно в бреду шептал Михаил, пока не почувствовал трясшую его за плечо Костину руку. «Миша, Миша, что с тобой?» - услышал он дрожащий Костин голос. «Всё нормально, не паникуй, – просипел Михаил, приходя в себя. ‒ Голова закружилась, давление, наверное. Пойду ка к директору, отпрошусь. Ты уж, Костенька, давай, сегодня, сам».
Открывая дверь, он услышал за спиной голос Алины ‒ «Миш, заболел? Предлагала же тебе таблетку….». Михаил не оборачиваясь, махнул рукой, и вышел на улицу.
От ясного неба не осталось и следа, моросил мелкий холодный дождь, но воздух стал чище и вкуснее. Берёза у соседнего дома грустно опустила намокшие мелкие листья, а над крышей соседнего дома низко повисло молочно-серое небо. Никакого шара не было.
Наваждение какое-то, думал Михаил, шлёпая по лужицам к автобусной остановке; куртка уже прилично намокла, но влага только бодрила. Странности дня забылись, и только в голове неотступно крутилось — «Борька, Аширов, Борька…», а перед глазами сквозь капли дождя мерцало призрачное янтарное сияние.
Во дворе дома, несмотря на морось, под раскидистым кустом на потемневшем от влаги и времени толстом бревне расположились неизменные дворовые завсегдатаи; праздник был в самом разгаре, когда Михаил подошёл к бревну.
Вечер наступил быстро, Михаил сильно охмелел, но чувствовал себя хорошо. С наступлением темноты морось прекратилась, небо очистилось, и над крышей дома ярким светом вновь засиял лунный диск. Но сейчас Михаил не обратил на него внимания, как впрочем, и никто из участников посиделки.
Когда он пришёл домой, голова кружилась так, что комната качалась как каюта попавшего в сильный шторм корабля. Не в состоянии раздеться, Михаил, завалился на кровать и быстро уснул, не обратив внимания на бегущую по полу бледную дорожку лунного света, падавшего из щели в занавесках. В эту ночь луна освещала землю.