До этого дня аеры вызывали у Михаила только восторг. С детства стремительные контуры этих летающих машин завораживали; он с увлечением рассматривал картинки с воздушными боями, интересовался характеристиками разных моделей, и уже в училище с воодушевлением изучал их устройство. Но когда он забрался в кабину, пристегнул себя ремнём к жёсткому неудобному креслу, то неожиданно почувствовал непреодолимый, панический страх. Полёт предстоял только через несколько дней, но Михаил уже знал, что ни за что не сядет в эту ненадёжную жестяную коробку, пойдет в штаб училища и напишет рапорт об отчислении. Обладая хорошим воображением, он видел себя в этой самой ненадёжной жестяной коробке, не такой уж совершенной, как ему казалось раньше, намертво пристёгнутым к жёсткому креслу, совсем не приспособленному для человеческого тела, беспомощным и обречённым, на огромной высоте, и от ужаса становилось кисло в горле.
Но тут к аеру весёлой походкой подошёл Борька, звонко похлопал ладонью по корпусу: «красивая птичка! Как думаешь, Мишель?» Михаил улыбнулся, и помахал Борьке из кабины рукой. Через несколько дней полёт Михаила прошёл прекрасно! Впечатления были потрясающими! Впоследствии он почти всегда выполнял все лётные упражнения на отлично.
Подразделение возвращалось с обеда ленивым строем. За неровный шаг к выпускникам особенно не придирались. Очередной наряд по кухне должен был заступить перед ужином, и Михаил шагал, уныло повесив голову. Фиолетовое небо вдруг затянулось тёмными клубящимися тучами и в воздухе запахло сырой осенью.
Когда строй поворачивал к казарме, Борька тронул Михаила за плечо и показал на чёрный штабной автомобиль, взъезжавший в массивные железные ворота училища. «Наряда не будет» ‒ подмигнул он и улыбнулся.
В свободный час после обеда капитан Репкин вызвал Михаила и Борьку в канцелярию, и приказал немедленно идти в штаб. Для чего их вызвали, он не сказал, только зловеще сощурился.
‒ Злится, ‒ сказал Борька, когда друзья вышли из казармы и направились к штабу.
‒ С чего бы? В штаб, как правило, вызывают не за пряниками. Небось, всё-таки, настучал наш капитан.
‒ Бывает, и за пряниками тоже, ‒ улыбнулся Борька.
В штабе курсантов ждал невысокий полноватый, с большими смешными ушами генерал. Представился он Красновым Вадимом Мироновичем, и сразу категорически запретил курсантам обращаться к нему по званию. «Я, ребятки, человек то сугубо гражданский, а форма, это так, по должности положена». Он сообщил курсантам об особом задании, которое высокое руководство решило на них возложить и подробности которого им будут известны после их прибытия в Центр Космических Исследований. Решение какого руководства, курсантам было непонятно, но задавать вопросы они не решились.
‒ Ты понял, Центр Космических! ‒ поднял к верху палец Борька, когда друзья возвращались в казарму.
‒ Честно говоря, ничего не понял, ‒ развёл руками Михаил.
В тот же день Борьку и Михаила перевели из казармы в офицерское общежитие. Ещё через неделю они сдали досрочные экзамены, получили первые офицерские звания, и улетели с Вадимом Мироновичем в ЦКИ ‒ Центр Космических Исследований.
Скоростной аер Центра летел над плотным слоем облаков, в редких разрывах которого мелькал причудливыми узорами земной ковёр, а над ним застыл величавый в своей неподвижности огромный белёсый шар. Михаил сидел в удобном мягком кресле, разглядывая богатую отделку салона и восхищаясь мягкостью хода аера, совсем не сравнимого с дребезжащими примитивными аерами училища; Борька уткнулся в иллюминатор, наслаждаясь видами, а Вадим Миронович, откинувшись на спинку кресла, сидел, не шевелясь, с закрытыми глазами.
В отличие от подопечных Вадим Миронович не испытывал восторга, для него это была будничная рабочая командировка. Он работал в Центре главным инструктором, и регулярно занимался подбором кандидатов для лётной работы, но это задание было не совсем обычным. Ему вспомнился разговор с начальником научного сектора Пашуком перед командировкой. «Дорогой Вадим, ‒ говорил высокорослый Пташук, поправляя грациозным движением элегантный костюм, заставляя невысокого, полного Вадима Мироновича поёжиться под своим генеральским мундиром, ‒ на этот раз задание немного сложнее. Нам нужны не просто кандидаты, а кандидаты для участия в программе «Чёрная Луна», понимаешь?» «Нет, не понимаю. Это что ещё за Луна такая? - удивился Вадим. ‒ Нас, инструкторов, не посвящают в закрытые программы Центра, ты же, Сергей Петрович, прекрасно это знаешь». Пташук пару секунд пристально смотрел на Вадима Мироновича, как будто раздумывая открыть ли ему важную тайну, и, наконец, решившись, коротко посвятил его в суть дела.