Тогда у Михаила вновь возникло желание покинуть училище. Впоследствии, под влиянием регулярных политзанятий, он таки проникся общим боевым духом, и уже с нетерпением ждал момента, когда, наконец, он станет соколом, и его отправят на боевое задание, например, атаковать военную базу, расположенную высоко в горах на территории «тёмной» страны.
На тренировочных полётах на полигоне он с азартом направлял свой аер на учебную цель, представляя, что это вражеский огневой центр, брал его в прицел, лихо совершал манёвры, наслаждаясь послушной стремительной машиной и, жал на спусковой тумблер, расположенный на рукоятке управления. Несколько вспышек за лобовым стеклом, и ракеты уходили из под крыльев к цели. «Есть!» - удовлетворённо восклицал Михаил и уходил на следующий заход.
И теперь надо всех спасать, и тех, с кем он несколько лет готовился воевать насмерть за цивилизованное человечество, думал Михаил, потягивая лимонад, надо будет поговорить об этом с Вадимом Мироновичем. В Центре политзанятий не было, и Михаил постепенно возвращался к своему истинному существу, во всяком случае, воинственного настроения уже не было. «Даже не думай» ‒ сказал Борька, поднимая третий стакан лимонада. Михаил не переспрашивал, он давно привык к Борькиным чудесам, пусть даже это и чтениям мыслей. Наверное, по выражению лица догадался. «Смотри, надуешься лимонада, до общежития не добежишь» ‒ только сказал он.
А в это время Пташук лихорадочного разыскивал Вадима Мироновича.
‒ Ну, наконец-то, Вадим! Где тебя носит? ‒ Пташук выглядел возбуждённым.
‒ Да в снабжение ходил, новые комбинезоны пора заказывать, а там говорят, что фонды не запланированы на этот квартал, ‒ виновато произнёс Вадим Миронович. ‒ А что, что-то случилось?
‒ Случилось, Вадмим. Сегодня было зафиксировано небывалое отклонение постоянных, и одновременно усиление интенсивности сигналов с луны. Нас как будто торопят. Как там твоя боевая команда?
‒ Молодцы ребята, идут по графику, будут готовы точно к сроку.
‒ Не будет графика, Вадим. ‒ Привычным движением Пташук поправил костюм. Вадим Миронович невольно собрал складки на лбу.
‒ Понял. И когда? - поднял он понимающий взгляд на Пташука.
‒ Через месяц, не позже. И то, это слишком долго, хорошо бы завтра, но, космоаер ещё не готов.
‒ Спрашивать, будут ли пробные беспилотные полёты, наверное, нет смысла….
‒ Конечно, Вадим, какие пробные, сам видишь, что твориться. Вчера было совещание у Фролова, и уже сегодня нам повысили бюджет в три раза! Представляешь? В три! Так что, давай, ступай к своим соколам, и…. Ты знаешь что делать.
Теперь Вадим Миронович знал. С тяжёлым чувством он возвращался в сектор подготовки пилотов.
Уже на следующий день он повёз своих подопечных на аэродром, где в спешном порядке была организована стартовая площадка для космоаера. В стороне от взлётно-посадочных полос под крутым углом, чёрными зловещими стрелами устремились в небо стальные направляющие стартовой площадки, по к оторым вскоре к луне должен был отправиться космоаер с его, Вадима Мироновича, воспитанниками.
Стартовый комплекс в глазах Михаила выглядел мрачно, но космоаер был по своему красив: большой, как военный ракетный аер, с непривычно маленькими крыльями, со своеобразным утолщением в хвостовой части, где располагались реактивные двигатели, блестящий чёрный корпус с белым диском луны ‒ он был восхитителен! «Да-а-а…. Вот это настоящая, серьёзная птичка!» ‒ воскликнул Борька.
Через две недели Вадим Миронович вызвал космонавтов к себе в кабинет.
‒ Ну, вот ребятки, время пришло, через неделю приступаем. Готовы?
‒ Что за вопрос, кончено готовы, Вадим Миронович! ‒ бодро отозвался Борька.
‒ Это хорошо, ‒ вздохнул Вадим Миронович, как показалось Михаилу, грустно. ‒ А теперь, господа пилоты, должен вам сообщить…. ‒ Вадим Миронович запнулся, ещё раз вздохнул: ‒ в общем, полетит только один. ‒ Он замолчал, и стал бесцельно перебирать бумаги в папке, лежащей на столе перед ним.
Молчаливая пауза затянулась. Борька с Михаилом застыли в напряжённом ожидании. Новость была ошеломительная. А Вадим Миронович всё молчал, шелестел бумагами, шевелил губами, как будто решал какую-то важную задачу, ещё более важную, чем та, о которой последние месяцы они все говорили, и что вопрос о том, кто полетит, более второстепенный, чем эта важная задача, и спокойно может постоять в очереди. Михаила так и подмывало поторопить генерала, но онемевший рот не слушался, а стрелочные часы над полками с папками, которые он никогда не замечал, сейчас своим тиканьем больно били острыми молоточками по всем извилинам встревоженного мозга. Борька же, в любой ситуации, не расстающийся со своей широкой улыбкой, и сейчас улыбался, но улыбкой, застывшей театральной трагической маской.