…очередная вспышка, и я оказалась на улице города.
Я стояла там голой, пока люди шли мимо.
Они таращились на меня.
Их призрачно бледные лица светились под флуоресцентными фонарями, их тела покрывались чёрным материалом от шеи до самых ступней.
Я посмотрела вверх, хватая ртом дым и пахнущий химикатами воздух.
Здания поднимались так высоко, что казалось, будто в небе их верхушки встречаются.
Я здесь не в безопасности.
Я не чувствовала себя в безопасности.
Даже сейчас люди останавливались, чтобы уставиться на меня.
Я видела, как их губы шевелятся. Я слышала, как голоса бормочут в гарнитуры, пощёлкивая и цокая, пока они смотрели на меня широко раскрытыми слишком светлыми глазами.
Они докладывали обо мне.
Обо мне докладывали властям.
Моё существование здесь не было нормой.
Я не была авторизована…
…очередная вспышка закинула меня куда-то ещё.
Я потеряла счет лицам, пейзажам.
Я понятия не имела, как долго прыгала из мира в мир, из одного временного периода в другой, из измерения в измерение.
Это продолжалось до тех пор, пока я не почувствовала тошноту, пока не захотела закричать…
И тут резко, без предупреждения…
Это прекратилось.
Мне потребовалось несколько минут, чтобы осознать — это прекратилось.
Я осознала, что лежу на чём-то мягком, тяжело дыша.
Я лежала там в состоянии шока. Смятение, ужас, полное отсутствие понимания заставили меня просто лежать там, не шевелясь, если не считать прерывистых вдохов. Я не знаю, как долго я там пробыла. Я вспотела, меня тошнило. В какой-то момент я сообразила, что я на кровати.
Затем я осознала, что это за кровать.
Через какое-то время после этого я попыталась встать.
Я подползла к краю кровати.
Я сумела сползти на пол, грузно упав.
Я больно ударилась, приземлившись на пол, но удержалась и не ударилась головой о пол.
Ещё какое-то время я лежала, тяжело дыша.
Затем я поднялась на четвереньки и поползла по ковру.
Я добралась до ванной прежде, чем меня стошнило в первый раз.
Меня стошнило на кафельный пол.
Затем меня стошнило в унитаз.
Меня стошнило в раковину.
Меня снова стошнило в унитаз.
Думаю, в ванной я пробыла довольно долго.
Я заползла в душевую кабину, сумела включить воду.
Это помогло.
Горячая вода помогла. Возможно, я даже задремала, сидя на белом кафеле в углу стеклянной душевой кабины.
В итоге я смогла выключить воду.
Поднявшись на ноги, я едва не рухнула обратно.
Я открыла дверь душевой кабины. Я схватилась за край стенки, затем оттолкнулась и швырнула своё тело в сторону двери, ведущей в спальню. Сначала я налетела на шкафчик в ванной. Моё тело снова содрогнулось в рвотных позывах, но в желудке уже ничего не осталось. Когда тошнота прошла, я открыла кран в раковине.
Я смыла свою рвоту.
Затем стала пить из крана.
Я пила и пила.
Часть выпитого я выблевала обратно.
Попила ещё.
К тому времени я почти могла думать.
Я не имела никакого представления о том, сколько времени прошло.
Опираясь на стены и пошатываясь, я затащила себя обратно в спальню.
Я пошла к гардеробу, кое-как включила свет.
Я сумела натянуть на себя футболку и спортивные штаны. Всё ещё опираясь на стены, я кое-как вывалилась в гостиную. Мне надо найти других людей. Мне надо найти Блэка.
Один лишь образ его, промелькнувший в моём сознании, заставил меня разрыдаться.
«БЛЭК!»
Какая-то часть меня кричала, звала его.
«БЛЭК! ТЫ МНЕ НУЖЕН! ТЫ МНЕ НУЖЕН!»
Слезы катились по моим щекам. Я давилась ими.
Я не помнила, когда в последний раз я чувствовала так много всего.
Я не помнила, когда в последний раз так сильно скучала по кому-нибудь, даже по нему.
Каждая часть моего тела болела.
«Блэк… пожалуйста, приди ко мне… пожалуйста. Пожалуйста, приди ко мне…»
От горя мой разум опустел.
Это ослепило меня.
Мне надо знать, где Блэк.
Мне надо знать, что он жив.
Мне надо, чтобы он знал, что я жива.
Когда перед глазами всё прояснилось, я стояла коленями на светлом ковре в гостиной. Моя голова была опущена, глаза закрывались. Когда я вновь открыла их, подняв голову, на меня накатила очередная волна тошноты, ослепившая меня.