–Были ли странные звуки от воды?
Нет, не было.
–Шёл ли от воды странный, непривычный запах?
Нет, не шёл, вроде. Река она на то и река – родная.
–Был ли мор рыбы? Или, напротив, пошла рыба плотно?
Мора не было, а то, что плотно – так год такой, понимать надо!
–Да как это связано-то? – голосила почерневшая от горя женщина, хотела плакать, но крепкий ивовый настой не давал ей, слёзы запирал крепко.
–Вопросы тут задаём мы, – холодно отвечала Агата.
И по новой: видели ли странных существ у реки? Не видели. Слышали ли плеск, а видимого существа не было? ну, может и было – река же! были ли в ночь смерти ганки в доме лужи? Да кто же сейчас вспомнит? До луж ли им было? дочь родная в воду сошла, на смерть страшную, а они про лужи…
–Это для вас горе, – мягко сказал Томаш, но в лице его не было никакой мягкости или сочувствия, скорее, набор обязательных штампованных Городом фраз, – а теперь представьте, что от вашего равнодушия к нашему делу, и в других семьях такое же произойдёт! А? славно будет?
Плохо, плохо, но другие семьи на то и другие, что за них сердце не рвётся.
–Да прекратите вы! Есть ли крест на вас? – возмутился Наместник, бросаясь к зашуганным, сдавленным горем произошедшем и горем грядущем женщинам.
–Крест-то есть, – тихо ответил Томаш, – только Бога нет.
После совещались. Ну как совещались… обсуждали, что вписать в рапорт. Лениво жевали принесенные пирожки, в пирожках было больше интересного, чем в работе.
–Э…ну, поскольку мы судили по ответам, то в этих краях завелась именно Чёрная Мавка. Это же показали и измерения водного волнения, – Томаш сидел, облокотившись на стол, руки его были заняты выпечкой.
–Не, не так, – заспорила Агата, – ну ты что, с ветки спустился? Пиши так…
Она задумалась, обвела взглядом выделенную им комнатёнку, и принялась диктовать с вдохновением:
–Прибыв на место трагедии, провели опрос местного населения на предмет установления образа подозреваемой. Поскольку все ответы говорили об отсутствии активности в реке до трагедии…
Себастьян терпеливо записывал. Агата осеклась, пытаясь сформулировать покрасивее.
–Короче, это Чёрная Мавка, – пришёл Томаш на помощь.
–Без «короче», – фыркнула Агата. – Поскольку все ответы говорили об отсутствии активности в реке и на кромке берега до трагедии…
–Давайте я сам? – предложил Себастьян. Он знал, что брат с сестрой силятся изложить в рапорте. Всем известно, что Мавки бывают разных подвидов и категорий – зависит от того, в какой лунный день они утонули, какого были возраста, пошли ли топиться сами или были утоплены. И самой опасной категорией данного вида нечисти оставалась Чёрная Мавка – то есть, та, что была проклята в жизни, заколдована на самоисход. Чаще всего так изводили соперниц в любви, несчастных охватывало жаркое волнение при виде воды и отвращение на земле. Не имея возможности есть людскую пищу, очищая желудок каждый раз от самого малого кусочка, задыхаясь на воздухе, они сходили в воду, и там обитали – обиженные и злые. Но чёрт с ними, с обидами и злостью! Чёрная Мавка была опасна не этим, а тем, что таилась. Заметить её до трагедии, до того, как она себе новую спутницу уведёт, сложно. Она не морит рыбу, как это делает Сереброволосая Мавка, не плачет по ночам из река – как Мавка Слёзная, и даже звуков посторонних не издаёт как другие её сёстры по нечистому ряду. Нет, эта коварница зачаровывает какую-нибудь жемчужинку, или камушек, нанизывает на него рядком свои слёзы, плачет на него, а потом подбрасывает какой-нибудь девице.
И бесполезно говорить, что нельзя у реки подбирать жемчугов, а уж тем более гребней да поясов – всё может быть частью работы Чёрной Мавки, всё одно – предупреждай или нет, а какая-нибудь лёгкая на душу найдётся.
–А давай! – обрадовалась Агата и принялась за пирожки. Так было проще. В её обязанности, как и в обязанности Томаша входило составление рапортов и служебных записок, но каждый раз это было мукой. Абсолютно не владеющие словом, они страшно мучились, сочиняя самый простой рапорт. Как борцы с нечистью они были прекрасны, как следопыты – весьма осторожны и внимательны, но когда дело доходило до бумаг…
Словом, Себастьян был добрым человеком в их глазах и только что вознёсся до святого. Себастьян же набело переписал протокол и остался доволен. В нём был строгий формализм Инспекции, но при этом никакой лишней информации.
Оставалось заполнить последнюю часть – раздел предпринятых мер. Себастьян дошёл до него и оглянулся на товарищей.
–Пирожок ешь, – посоветовал Томаш.
–Что написать про наши действия? – спросил он.
–Ты ешь, – поддержала брата Агата, – а как доешь, так и пойдём.