Себастьян вздрогнул. Он был хорошим теоретиком, но нечисть видел только в клетках Города. А драться? Они что, шли драться?
–Куда пойдём? – на всякий случай уточнил он.
–Морду бить, – отозвалась Агата.
Себастьяну очень хотелось остаться и не бить никому морду. Даже человеку. Даже живому. Но у Агаты был такой насмешливый вид, словно она и ждала того, что он откажется. И он не отказался. Пытаясь спрятать свой ужас, стал есть пирожок, показавшийся ему совершенно безвкусным.
***
–Ты не ходи туда, ты не ходи…– смеялась девица, широко раскрыв глаза смотрела на них, тыкала пальцем.
–Юта, сгинь! – рявкнул Наместник.
Но девица не исчезла.
–Ты погоди-ка, – решил Томаш и подступил к девице. – Ты про что, милая?
–Опоздаем! – напомнила Агата.
–Второй раз Мавка не помрёт, – успокоил Томаш, – девица, милая, ты скажи-ка, про что вещаешь? А?
–Не ходи к воде, там тень, чёрна тень! – нараспев произнесла девица и захохотала, обнажая неровные, больные зубы.
–Кто-нибудь что-нибудь понял? – поинтересовался Томаш, отрываясь от девицы.
–К дождю, – пожал плечами Себастьян.
Наместнику пришлось признаться:
–Блаженка она у нас. Юта. Сиротка, мать давно уж сгинула, а отца её мы и не знали. Не бросили девочку, вырастили, но она это…слабая у нас.
–Это видно, – заверил Томаш. – Но чего она лопочет?
–Да она…– Наместник вздохнул, – первая она про Мавку сказала. Но она и до того много чего говорила! То пальцем в небо укажет, мол, птица летит, а небо спокойное, то в дерево всмотрится. Блаженная она, что с неё…
Он торопился, они должны были понять, что он не виноват, что он честно берёг свой народ, а то, что проглядел девицу, так это не его вина! Не его! Не его!
–Не могли бы вы быть в рапорте помягче? – наконец решился Наместник.
Он уже верил – они циничны и поймут его, им всё равно. Но циничность циничности рознь.
–Не могли бы, – жёстко ответила Агата, – если ты, скотина, предупреждён был…
–так она ж слабоумная! – Наместник облился потом. Всё пропало! Не поверили? Не захотели? Не помогут! Пропало, пропала сытая его жизнь!
–Уйди с глаз! – Томаш отодвинул Наместник неумолимо и твёрдо, остановился у Юты, обернулся на сестру. – Надо её проверить. Может она из видящих?
–Может, – согласилась Агата, – но сам знаешь…
Да, он знал – редок случай! Чтобы блаженка да видящая? Но чего не бывает на свете? Предсказала же Мавку? Или совпадение? Или померещилось?
–Доложим, а там как решат, – Себастьян пришёл на выручку. Не любил он решать о судьбах. Одно дело о бумагах, другое о людях. Бумагу-то переписать можно, а человека только убить, ежели чего не так.
***
Чёрная Мавка явилась перед ними сама, словно ждала. Чёрная тень, когда-то бывшая девушкой, тонкая, звонкая фигура, но вместо лица – чернота, только оскал треугольных зубов-клыков, а ни глаз, ни носа – ничего! и волосы – спутанные, грязные, в них замотано много речного ила да каменьев. Одежды порваны, тело тоже – из черноты то тут, то там просветы – рыбами изъедена, копошатся они и сейчас в ней.
Спрыгнула перед ними Мавка, захихикала:
–палачи-и-и!
У неё был свистящий голос, точно охрипла она или простудилась.
Себастьян пожалел о съеденном – вид мелких рыбок, копошащихся на плече Чёрной Мавки и по её животу, чего-то из её черноты подъедающих, был мерзок. Съеденное просилось наружу, а от запаха ила, да не просто ила, а будто бы подгнивающего, воротило…
–Вела б себя нормально, не пришли бы! – гаркнула Агата, её увиденное не отвращало. – Зачем девицу извела, вертихвостка?
Чёрная Мавка будто задумалась, затем прошипела:
–Подругу ис-с-скала. Тос-с-скливо мне.
–И чего теперь? – подал голос Томаш, – не тоскливо?
–Пощади, – предложила Чёрная Мавка, точно речь шла о простой просьбе. – Уйду в заводь, оттого и жду вас-с, прошу прощения.
Понять её можно было. Кто знает, когда Чёрная Мавка такою стала? Кто знает, когда и кому дорогу перешла? Наверняка красива была, да то ли позарилась не на того, то ли на неё кто ласково глянул, да кому-то не по сердцу пришлось. Прокляли Мавку при жизни, когда она ещё Мавкою не стала, и сошла она в воду, проклятая, а потом из неё одинокой тенью и поднялась. Понять её можно – одиноко бродить тоскливо, спутниц от того и ищут себе, подруг, с которыми плыть по мёртвым водам можно.
Понять можно. И даже простить. Но сначала уничтожить. Никакой сделки. Никакого договора с нечистью – вся Инспекция на этом правиле живёт, в Городе на каждом углу висят плакаты, напоминающие о недопустимости сговора с нечистью.
Но одно дело видеть плакаты и знать правило, другое слышать Чёрную Мавку, которая просит отпустить её без погони.