Ему было интересно, но не настолько, чтобы отпустить свою жертву и он ответил холодно:
— Без этих знаний я как-нибудь проживу. У меня достаточно врагов, — он покосился на Виктора и тот поёжился от этого странного взгляда разноцветных глаз. Ему показалось, что на него смотрят сразу два человека.
— Ты помнишь, что ты мне обещал? — Теряя самообладание, нервно спросила Мила. — Ты должен выполнить своё обещание.
— Я предупредил, что жизнь я тебе обещать не могу.
Рита и Виктор молча наблюдали за этими двумя людьми, не решаясь вмешиваться в их разговор. Они ничего не понимали, но интуитивно чувствовали, что дело здесь серьёзнее, чем личные симпатии и антипатии. Что-то такое произошло когда-то где-то, что навсегда сделало их непримиримыми врагами. Уговоры и споры были в этой ситуации бесполезны. Оставалось лишь ждать, чем же это всё закончится.
— Я не прошу тебя оставить мне жизнь, — презрительно сощурившись, ответила женщина, — у меня найдётся и другое желание.
— Говори, — настороженно произнёс Джокер. — Я исполню своё обещание. Но потом, извини, но я вынужден буду сделать то, что положено.
— Согласна. — Мила даже улыбнулась и только теперь всем стало ясно, насколько она была напряжена до этого, как она боялась и вся её бравада не стоила ровным счётом ничего.
За окнами бушевала настоящая метель. Зима, внезапно свалившаяся на Тортугу, спешила укрепить свои позиции и разрисовала узорами все окна. Система климат-контроля в доме спешно нагнетала тёплый воздух. Уже не тлели угли на месте сожжённых тел, уже развеялся запах горелой плоти. Ничего, как будто и не было.
— Ну, говори, чего ты хочешь, — нетерпеливо потребовал Исполнитель. — Учти, я не собираюсь играть роль золотой рыбки. Подумай хорошо, прежде чем сказать, я ведь исполню только одно твоё желание.
— А мне больше и не надо, — широко улыбнувшись, сказала Мила. — Мы отправимся сейчас в одно интересное место…
— Какое место? — Насторожился Виктор, чувствуя, что теряет последнюю надежду восстановить контроль над ситуацией. Так неуютно он не чувствовал себя с раннего детства. — А меня кто-нибудь спросит, хочу я куда-то отправляться?
— Никто, — весело ответила ему женщина. — Но ты можешь отказаться от поездки и отправиться с Ритой домой.
Преодолевая желание влепить ей пощёчину, Виктор хмуро заметил:
— Ну, уж нет! Все вместе отправимся туда, куда ты надумала нас затащить. Я должен знать всё!
— О, — рассмеялась Мила, — вот в этом я нисколько не сомневалась. В принципе я не против, только вот не знаю, что на это ответит наш хозяин.
А хозяин внезапно почувствовал себя ужасно скверно. Крошечные шипы вонзились в позвоночник, причиняя невыносимую боль. Кожа горела, как будто её облили кислотой, а глаза щипало так, словно в них попал песок. Джокер дотронулся до своей руки и с ужасом обнаружил, как его пальцы провалились сквозь, ставшую неестественно мягкой, плоть. Он распадался на мелкие осколки, но из последних сил старался удержать себя в границах такого привычного тела.
…Монастырь. Он почему-то вновь маленький мальчик, стоит перед Фери и лихорадочно дрожит, потому что старик опять заговорил незнакомым голосом и голос этот нельзя назвать человеческим. Феликс не знает языка, на котором говорит Кортес, но смысл сказанного учителем ему почему-то понятен. Фери хочет, чтобы он выполнил какую-то миссию, а он никак не может понять, что именно и зачем это нужно. Потом вновь возвращается прежний Кортес и строго спрашивает, понял ли Феликс, чего от него хотят учителя. Мальчик отчаянно старается сдержать слёзы, потому что ему нечего ответить. Внутри маленького мальчика уже взрослый пират Джокер вдруг захотел схватить старика за горло и придушить, чтобы раз и навсегда избавиться от всего того, что мучает его, но ребёнку такое не под силу.
— Ничего, — успокаивает его Фернандо, — когда придёт время, ты всё поймёшь, мой мальчик. Ты меченный, в тебе течёт кровь… — Он запнулся и не договорил фразу. — Ступай к себе…
И вот он вновь у себя дома. Безумно хочется пить. Почему-то болят рёбра, словно его долго и старательно пинали. Зато его тело опять вернуло себя нормальную плотность и не спешит в срочном порядке рассыпаться на молекулы. Боль осталась, но он уже не обращал на неё никакого внимания — ему не привыкать к боли. Лица, смотрящих на него людей, растерянны и встревожены. С ними-то что произошло?
— Ты как? — Дрожащим от волнения голосом спрашивает Рита. — У тебя был такой вид, словно ты собрался умирать.
Джокер проигнорировал её вопрос и, повернувшись к Миле, хрипло спросил: