— Приезжай, — прошелестела она.
— У Лоры шары. Лора мыла шары, — бубнил я, сбегая по ступеням подъезда. — Лора и Егор ходили в лес, но ежей не видели. Им не до ежей. У них шары. У них сух лук. Норка у них.
Я нажал кнопку парадной двери, замок щелкнул, и мы столкнулись лицом к лицу с женой.
— Ты что? — спросила она.
— Паши, соха. Коси, коса. Жужжи, оса, — сообщил я. Обошел ее, как соляной столб, и сбежал вниз по ступеням.
— Я за сигаретами, — сказал снизу громко.
На улице сделал стремительный танцевальный круг, кажется, это был фокстрот.
— Наш лук сух, — сообщил я водителю тормознувшей возле меня машины.
Тому было все равно.
Про шары я смолчал, раз так.
В дороге, не умея сдержать себя, я написал ей несколько эсэмэс, спросив про то, где бывают шары, сыро, мыло, а она ответила обо всем, и опять ответила, и еще раз, и еще.
А потом вдруг замолчала. Я все вытаскивал телефон, тупо смотрел в него, но там никак не высвечивался желтый квадратик, сигнализирующий о поступлении новой порции блудливых слов.
Уже находясь у подъезда, я позвонил ей.
— Ы. У. О, — поприветствовал я Алю.
— Кто это? — спросила она почему-то шепотом, хотя я наверняка определился.
— Слушай, всё время забываю номер твоей квартиры, — сказал я.
— У меня мама неожиданно приехала, — ответила Аля всё тем же свистящим шепотом, еще и воду, услышал я, включила. — Тебе не надо ее видеть!
— Что у тебя с мамой? — весело спросил я. — Что-то не так? Твоя мама не в себе?
Алька хохотнула — прозвучало, как будто железо скользнуло по железу.
— Всё, погуляй немножко, — попросила она и отключилась.
Я задрал голову вверх, словно ожидая увидеть маму парящей в воздухе на уровне седьмого этажа.
Обошел вокруг дома, заглянул в маленький магазинчик, почитал названия пивных бутылок, пачек печенья и банок варенья.
— Что вам, молодой человек? — спросила продавщица, когда она обслужила очередного покупателя и мы остались наедине.
Я с сомнением посмотрел на продавщицу, представляющую собой как бы еще одно мучное изделие, обретшее голос. Скользнул взглядом по прилавкам и вдруг увидел уголок с детскими игрушками, едва заметный за рядком несусветной косметики, которой пристало раскрашивать только труп.
— Вот это дайте, — ткнул я пальцем в непонятное животное.
«Детям принесу», — подумал заботливо, в следующую же секунду добавив шепотом: «…папаша…» — тем самым тоном, каким говорят: «Полюбуйтесь на эту прелесть».
Положил извлеченную из-под стекла прилавка игрушку в карман легкого своего пиджака и уже на всех основаниях, как оправдавший надежды покупатель, решил еще раз осмотреть представленные товары, но в кармане зазудел телефон.
— Приходи, — выдохнула Аля.
— Ы, — ответил я.
Чаще всего мы даже не разговаривали, а сразу начинали целоваться в прихожей.
На ней было совсем свежее, даже прохладное еще белье — наверняка, она надела его за пять минут до моего прихода.
И через семь минут сняла.
Главный хохотал, но раздраженно.
Сразу заболела голова: словно кто-то держит над теменем пакет с пустой тарой и непрестанно трясет им.
Я то приближал трубку к уху, то отдалял ее.
— Зачем ты ходил к Шарову? — спросил он.
— Слатитцев, что ли, позвонил? — поинтересовался я.
Главный захохотал еще более раздраженно: чувствовалось, что сейчас пустой посудой ударят меня по черепу.
— Кто? Кто позволил тебе без малейшей необходимости лезть куда тебя не зовут?
— А кто мне запрещал?
Главный вдруг перестал хохотать и тихо попросил:
— Я тебя прошу — оставь это пока.
Секунду длилась тишина, потом, как родничок, ожил легкий смех, вскоре смех разросся, заплескал, запрыгал, засуетился, загрохотал, и я поскорей прокричал «Да!» в ответ на «Ну, мы договорились?».
Положил трубку, насладился тишиной.
Просидел в безмолвии минуту, прислушиваясь к голове, где теперь кто-то жевал, чавкал, отплевывался, сопел, пытался перевернуться на другой бок.
Непонятно кому я громко сказал: «Пошел к черту!» — и потянулся под стул за своими зелеными носками.
Под столом их не было, потому что я был в Алькином доме, но не сразу про это вспомнил.
Алька заперлась в ванной и с кем-то бубнила по телефону, неслышная за шумом воды.
Я нашел свои носки в разных концах квартиры, они почему-то были теплые, будто в них кого-то недавно вырвало. Смочил их под краном на кухне.
На улице они высохли уже через минуту.
В такую жару стоит ложиться перед выходом в ледяную ванну — и потом выходить в город. Минуты три будешь чувствовать себя человеком.