А это могло означать лишь одно: живой Даша отсюда не выйдет. По крайней мере, они рассчитывают на это. А зачем почти всесильному князю убивать жалкую человечку? Только если… если она перешла ему дорогу.
– Приказано, чтобы завтра была как штык, – пролаял над ней чей-то незнакомый голос.
Ему ответил густой баритон, бархатный, словно у оперного артиста:
– Так, что у нас… Ох ты ж… Да тут, вероятно, кости переломаны. И внутренние органы повреждены. Завтра невозможно.
– Приказ есть приказ.
– Передай Свинельду, пусть распоряжается своими шавками. За этими дверями его приказы дешевле просьб моего трёхлетнего сынишки.
«Симпатичный такой голос», – подумала Даша, попыталась посмотреть, но не смогла поднять тяжёлых век.
– Ярополк, ты бы поостерёгся.
– Ступай. Стерегись и стереги. В реанимации лишним быть неположено. Приказ князя.
И что-то тонкое-тонкое вонзилось сначала в одну руку, а затем в другую, а следом на лицо легла маска. Даша втянула ноздрями наркотический газ и выключилась.
Серые глаза из-за толстых линз казались огромными. Анастасия Михайловна, директор Четвёртого детского дома, смотрела на Трубецкую со смешанным выражением досады и печали.
– Тебя ждёт очень незавидное будущее, девочка моя. Ты закончишь так же плохо, как твоя мама, видят боги. Нормальные девочки не дерутся с мальчиками. Нормальные девочки не лазают по стройкам. Нормальные девочки добрые, ласковые и послушные.
– Он первый начал, – злилась Даша.
Ей не нравилось слово «нормальный». Непонятное, зловещее, холодное. Оно представлялось ей длинной-длинной козявкой из носа, зелёной и склизкой.
– Дарья! Ты хочешь стать такой, как твоя мать? Ты тоже хочешь опуститься до уровня презираемой женщины, лазать по помойкам в поисках бутылки, отдаваться первому встре… Словом, ты хочешь стать такой же?
Даша молчала. В этом вопросе что-то было не так, а что – девочка не могла понять. Но и да, и нет звучали одинаково неправильно. Директор закатила глаза, оперлась о пухлую руку и покачала ногой-бутылкой, отчего зелёная юбка задралась выше колена.
– Трубецкая, я не знаю, за что мне такое наказание! Ты завтра с утра пойдёшь и извинишься. Перед Максимом, перед его родителями, если они, конечно, тебе позволят…
– Он первый начал.
Анастасия Михайловна хлопнула ладонью по столу. Глаза сверкнули. «Она на черепаху похожа», – подумала Даша. И ей вдруг нестерпимо захотелось, чтобы у неё была черепаха. Настоящая, с роговым панцирем, которая бы прятала под ним голову и…
– Его родители – оборотни, Даша. Он вырастет и станет оборотнем, как и они, и нашим защитником. Тем, кто спасает наш город, нашу страну от тварей за магической сферой. Он тебя будет спасать. Тебя, твоего мужа, если, конечно, кто-то решится взять замуж такую отвратительную двоечницу и хулиганку, как ты.
В голосе директора восторг мешался с экстазом.
– Он бросил в меня камень, – вдруг сдалась девочка. Жаловаться стыдно. Жалуются ябеды. На глазах выступили слёзы. – Хотите, покажу? И сказал, что моя мать ш…ш… нехорошая.
– Максим правду сказал. Оборотни – опора и защита не только нас, но и государя императора. Ты хочешь, чтобы твари напали на Его величество? Ты не любишь государя, Даш?
Девочка испуганно посмотрела на портрет, с которого улыбался такой красивый и такой добрый мужчина в белом мундире. Сглотнула.
– Люблю.
– Тогда ты извинишься перед Максимом.
Не вырастет. Не станет Максим оборотнем. Потому что никто из тех, кто балуется битбубуратом, никогда никем не станет. Ни защитником, ни кем-то ещё. Даша открыла веки. И встретила внимательный взгляд синих глаз.
– Очнулись? – весело спросил мужчина в палевом халате, такого же цвета шапочке поверх почти в ноль стриженой головы и в медицинской маске на лице. – Я волновался. Не так часто делаешь анестезию человеческой женщине.
Можно было бы промолчать, но… «Я отсюда не выйду. Они так считают». Почему бы не приобрести… не союзника, нет. Но хотя бы просто симпатизирующего ей оборотня в этом аду? Даша облизала губы.
– Жаль, – прошептала она.
Языком потрогала зубы. Вроде все на месте. Странно.
Мужчина нахмурился, отвёл взгляд. «Тебе тоже это не нравится. Вот только… смогу ли я это как-то использовать? Вряд ли. Иначе тебя бы здесь не было». Девушка попыталась осмотреться, но всё, что было позади врача, расплывалось.