Шурша воздушным потоком, по асфальту к госпиталю подъехал пассажирский кар. Даша отбросила все мысли и вошла вместе с другими. Она так и не придумала, что делать с не по размеру большой одеждой: штанами, ботинками, рубахой и халатом. Но, надеясь, что как-то пронесёт, заняла дальнее сиденье, ссутулилась и сделала вид, что спит.
Сердце стучало как бешеное.
На выезде из города, кар остановился, и в салон вошёл полицейский. Белобрысый и румяный, он равнодушно скользил взглядами по пассажирам, а валидатором по их магниткам. Спина Даши покрылась мерзким и липким потом. Однако против ожидания её пропуск не вызвал никаких вопросов. Кар снова тронулся.
За окном море штормовало, билось о высокую стену, несло к ней своих барашков, но дамба оставалась к ним равнодушной.
Даша усиленно «дремала». Вокруг тихо и устало переговаривались люди. Кто-то храпел. Кто-то слушал музыку или втыкал в телефон.
Второй проверяющий окинул девушку более внимательным взглядом.
– Поистрепались вы, док, – заметил снисходительно.
– Бывает, – просипела Даша.
Этот короткий ответ словно в чём-то убедил полицейского, и девушка смогла выйти наружу. Засунула руки в карманы и неторопливо потопала прочь, ссутулившись и будто нехотя. Замерла, когда грузокар загудел за спиной, отбывая обратно.
Сестрорецк.
Снова.
Даша выдохнула. Ей нестерпимо захотелось кофе и… пышек, например. С сиропом. Вообще, чего-то сладкого. Она вынула из кармана телефон и посмотрела на него.
Позвонить Лёше? Сегодня сослуживец вроде как выходной…
«Мой сотовый был у них, – мрачно подумала девушка. – Кто мне поручится за то, что там нет прослушки звонков, жучков и прочей мерзости?». И бросила его в урну. Но всё-таки в Сестрорецке затеряться проще, чем в Кронштадте. Даже без денег. Не в районе Аксельбантов, конечно.
«И что мне дальше делать? Ехать домой – нельзя. В участок – тоже».
Ей вдруг нестерпимо захотелось увидеть своего мужчину, зарыться пальцами в его короткие волосы. Целовать колючую щетину на подбородке. И чтобы Лёша обнял, чтобы почувствовать себя защищённой.
– Я тебе сегодня изменила, – прошептала Даша.
Город промолчал.
Она не боялась этого разговора, знала: Лёша поймёт. Ух кто-кто, а он – точно.
Свет фонарей играл на обнажённых тёмных ветвях деревьев. Пока Даша добиралась, в Петербург пришла ночь. Было что-то около пяти вечера, но в ноябре темнеет рано.
Девушка развернулась, вернулась, вытащила из мусорки собственный телефон, вытерла пальцы о штаны (она случайно вмазалась в стаканчик с йогуртом и во что-то ещё менее приятное, скользкое и отвратительное). Включила экран, зашла в контакты и посмотрела на ухмыляющийся портрет. Эх… Как же хочется, просто до тоски хочется…
Но нельзя.
«Последний вопрос: в каких отношениях вы находитесь с капитаном Баевым?» – «В предосудительных». Где сама Даша искала бы сбежавшую себя после такого заявления? Конечно, у любовника. Это и мальку понятно. А, значит, за Лёшей будут следить. Или уже следят.
Даша быстро прошла пару кварталов, спустилась в подземку. «Скорее всего, моя карта заблокирована», – подумала девушка мрачно, встав в очередь к кассе. Но рискнуть стоило.
– Единый билет на месяц, – буркнула, когда подошла её очередь.
И снова – что это? Невероятная удача? Небывалое везение? Оплата приложением прошла, и Даша получила на руки аккуратный кусочек пластика. На миг возникло искушение быстро заскочить в магазин и точно так же купить нормальные вещи, но…
Оплата прошла. Если Дашу объявили в розыск, то прямо сейчас банк передал информацию в Опричнину. Им хватит десять минут, чтобы её засечь. Да и леший с ней, с одеждой. Даша пробежала на эскалатор, вцепилась в поручни. Снова открыла телефон, удалила приложение банка, общатор и ведунью. Последнюю для профилактики. А затем, сойдя в вестибюль, просто оставила мобильник на скамейке. Почти сразу подъехала электричка, и толпа народа внесла девушку внутрь вагона.
Даша повисла на поручне, осознавая: она на свободе… на свободе.
И тут же мысленно пнула себя: а что дальше? Она вне закона. Сколько верёвочке не виться… Рано или поздно опричники её найдут. И у неё есть только один шанс доказать свою невиновность: продолжить расследование гибели госпожи Птицыной. Ведь именно после этого князь начал охоту на старшего лейтенанта жандармерии. Значит, что-то было. Что-то, что Даша упустила из виду. Чего-то такое, чего князь боится.
– Клянусь, я это найду, – прошептала девушка.
***
Студиозы, как их называл профессор по биохимии, гудели, мчались встречными потоками. Казалось, что Академия сейчас рассыплется на части.