Даша полистала альбом со страницы покойницы. Невольно вздрогнула: ей показалось, что оборотень с фотографий наблюдает за наблюдающей горящими глазами. М-да. Мариинский. Яхта. Петергоф. Какой-то ресторан. Воздушный шар. Фотографий было множество, и везде – сияющая Серафима, каждый раз в новом великолепном платье, и бесстрастный, холодный, застывший Шаховской. Князь не позировал, но и не пытался убраться в тень.
– А если она его шантажировала? Может, Серафима ждала ребёнка от князя? Или узнала какую-то тайну… Случайно или нет она схватила «Алатырь»? Что это? Просто месть рассерженной девушки? И что вообще в комнате делал фотоаппарат? Вы заметили: там вообще не было ничего лишнего.
– Вот, Дарья Романовна. Вы зрите в корень.
– Кому после моего ареста передали дело?
– Его закрыли.
– Что?! – Даша вскочила.
Влад хмыкнул. Задорно посмотрел на гостью и облизнул кофе с рыжей поросли мягких усиков над губой.
– Самоубийство. В отделе ничего не говорят про ваш арест. Вы официально на больничном. Дело передали капитану Выхину, ведь оно произошло в его смену. Но я попросил капитана дать мне возможность посмотреть отчёт судмедэксперта…
– И он дал?!
– Я же стажёр, практикант. Меня надо учить. Да и дело ясное: самоубийство. Не секретное. В общем, я прочитал. Насилия не было, никакого. Но там окно от потолка до пола, без перил и заграждений. Чтобы столкнуть человека, насилия не нужно. А вот дефлорация была. Так что вариант с матерью ребёнка оборотня отметаем сразу.
– Остаётся вариант с шантажом. Или Серафиме стало известно что-то такое…
Даша задумалась. Влад выключил планшет, поднялся, внезапно став по подростковому неуклюжим.
– Дарья Романовна, вам бы того… Спать лечь. Во дворце много комнат, есть те, у которых окна во внутренний двор. То есть, снаружи незаметно будет. Давайте я вам постелю. В первый день после вашего ареста за мной следили. Очень плотно. Аккуратно, но, я заметил хвост. А сейчас, видимо, перестали. Уверен, они вас не засекли. Вы же выбросили телефон, да? По нему легко отслеживать и…
Остаться у парня на ночь… А если её здесь обнаружат? Если всё же за ней была слежка и…
Даша потёрла виски руками. Зажмурилась. Без документов, без денег, в розыске. Есть ли у неё ещё варианты?
– Кто-то ещё, кроме вас, живёт во дворце?
– Нет. Я, когда наследовал дом по завещанию старой мегеры, моей бабки, всех разогнал: горничных, слуг, повара… в общем, я плачу службе уборки раз в месяц и дворнику раз в неделю. А со всем остальным справляюсь сам.
– Вы единственный наследник?
– Ага. Правда, родственники графини с этим категорически не согласны. Сначала пытались нанести мне визит, потом прорывались с боем, потом судились… судятся до сих пор. Им кажется, что один дворец на одного человека это чересчур жирно.
– А вам?
– А мне норм. Идёмте, я вас в спальню провожу?
Даша пошла за хозяином дворца.
Дворцом графов Бобринских было двухэтажное здание с мансардой, в духе классицизма, П-образной формы, а внутренний двор закрывался прямой решёткой. Справа и слева от колонн центрального флигеля возвышались подстриженные ёлочкой туи. Угрюмый осколок блистательной романовской эпохи, времён, наверное, распутной Екатерины. Даша не очень разбиралась в таких вещах.
Спальня оказалась очень пыльной, тоже загромождённой вычурным антиквариатом. Собственно, вовсе изначально и не спальня. Но по центру просторной комнаты стояла раскладушка. Застеленная. Даша хмыкнула и выразительно глянула на Влада. Тот порозовел.
– Ну, когда вы мылись, я подумал: а куда вам идти-то…
– Это только на одну ночь, – сухо бросила Даша.
Предусмотрительный какой, гляди-ка!
Влад прошёл к старинному роялю, сел на вертлявую табуретку, коснулся тонкими пальцами клавиш, пробежался по ним. Инструмент отозвался нежным перезвоном.
– Шопен?
– До диез минор.
«У него руки пианиста. Ему бы не в жандармы идти, а в музыканты», – подумала Даша и легла, не раздеваясь, на раскладушку. Влад поднялся.
– Дарья Романовна, давайте будем честны: вам некуда идти. И кроме меня, вам вряд ли кто-то поможет. Вы можете жить здесь. Поверьте, вы меня не стесните. И ещё: мне жаль бедную Серафиму. Я мог бы помочь вам с расследованием. На меня вряд ли падёт подозрение опричников, ведь я не ваш родственник, не сослуживец, не друг. Просто практикант. И мне самому хочется вывести князя на чистую воду. В конце концов… это будет моё первое настоящее расследование. Я читал отчёты по делу раскрытия банды товарища Бобрика. Это было виртуозно, Дарья Романовна. Вы – прекрасный следователь.