Кар дёрнулся, остановившись перед полосатыми лентами. Надо будет приказать механикам проверить движок. Да ещё и в салоне ярко пахнет горелым маслом.
К ним уже спешил полицейский – белобрысый сержантик, придерживающий фуражку на светлых волосах.
Даша спрыгнула на асфальт. Мужчина козырнул:
– Сержант Тихогромов, пятый участок.
– Старший лейтенант Трубецкая. Показывайте, что там у вас за стриж.
Стрижами жандармы едко называли тех, кто выпрыгивал из окна. Ведь стрижи не взлетают, а падают, вот только падение у птиц переходит в полёт, а вот у людей… увы.
Они прошли по мокрому асфальту, бриллиантово поблёскивающему в свете фонарей. Полиция уже оцепила периметр, и посторонних не было. Стриж обнаружился совсем рядом от стены. Им оказалась девушка, судя по длинным тёмным волосам и определённо женскому, элитному телу. Достаточно обнажённому для возникновения ряда специфических вопросов: на нём не было ничего, кроме сорочки. Правда, намокшая тонкая ткань превращала и сорочку в «ничего».
– Судмедэксперт? – сухо уточнила Даша, рассматривая труп.
Мерить пульс смысла не имело. Большинство людей, конечно, всю жизнь живут без головы, но черепную коробку на плечах всё же носят. М-да, родственникам придётся сложно на опознании. Это ж с какого этажа ты упала, красавица?
– В пути. Расчётное время прибытия – семь с половиной минут.
Даша кивнула. Позади раздался судорожный вздох. Лейтенант не стала оглядываться: понятно, что непривычному мальку непривычно видеть настолько размозжённое тело. Стажёра и в отдел-то прислали только сегодня… то есть, вчера уже, получается. На миг Даша осознала степень должностного преступления: взять новобранца на стрижа! Но тотчас пнула некстати проснувшуюся совесть.
– Кто вызвал полицию?
– Хозяин скалы: князь Галактион Родионович Шаховской.
– А он откуда…?
Даша специально не завершила фразу. Сержант пожал плечами и отвёл взгляд. Понятное дело: простые люди князьям не задают вопросов. Даша оглянулась на высотку. Раздражённо выдохнула. Вряд ли Галактион Родионович просто проходил мимо и заметил труп перед своим подъездом. Вероятнее всего, высокородный как-то причастен к трагедии. Весь вопрос: как.
– Кто едет?
– Михалыч.
Хоть это радует. Тихон Михайлович был лучшим экспертом в городе, да и во всей империи. Ну или одним из лучших.
– Пусть меня дождётся.
Даша решительно двинулась к стекло-металлу входа.
– Вы… вы хотите…
Голос перепуганного сержанта пресекся. Ну да. Два часа ночи. В это время князей не тревожат. Впрочем, и в любое другое предварительно записываются на приём. Даша оглянулась, вновь окинула цепким взглядом место трагедии. Подошла, наклонилась, подцепила нечто разбитое вдребезги. Прищурилась. «Алатырь». Фотоаппарат, продав который, можно было бы снабдить новейшими аэрокарами всю петербуржскую жандармерию.
– Мой долг вернуть собственность хозяину, – скривилась девушка. – Малёк, за мной.
– Меня Владом зовут, – проворчал рыжик.
– Похрен. Сержант, диктуй номер, с которого звонил свидетель.
– Номер Светлейшего князя? – потрясённо переспросил служивый.
Даша ещё раз внимательно посмотрела на него. Невысокий, рябой, но крепкий. Из тех, кто из чистого усердия носом пророет новый Конногвардейский канал, если понадобится. Простоватое лицо, порезы от тщательного бритья.
– Да, верно. Есть возражения?
Возражений не было. Даша набрала цифры и нажала зелёный колокольчик.
– Да? – густой, начальственный мужской голос с характерными рычащими нотками в трубке отозвался не сразу. Со второго звонка. Получилось что-то вроде «Дра». Оборотень. Кто бы сомневался.
Даша не следила за светской хроникой. Не помнила, кем императору приходилась конкретный аристократ. Судя по тому, что светлейший, а не великий или князь крови, всё же не прямое родство. И всё равно, это живой полубог этого мира. Девушка почувствовала новый прилив раздражения.
– Старший лейтенант Трубецкая, следователь отдела по особо важным преступлениям. Вы вызывали полицию, Ваша светлость. Могу ли попросить вас ответить на несколько вопросов по сегодняшнему происшествию?
Трубка ответила молчанием. То ли князь охреневал от наглости, то ли просто охреневал. И всё же, когда он заговорил, тон прозвучал почти дружелюбно:
– Когда вы желаете меня увидеть?
– Сейчас. Заодно готовы занести вам фотоаппарат «Алатырь», если тот принадлежит вам.
А кому б ещё? Не девице же, сиганувшей из окна.