Даше понадобилось глубоко вдохнуть, затем медленно-медленно выдохнуть, чтобы прийти в себя. Что с ней? Почему история несчастного стрижа так зацепила её? Неужели Даша видит в Серафиме судьбу собственной матери? Отвергнутой и разрушенной тем, кому доверилась.
Девушка резко взяла себя в руки. Она не сентиментальная барышня. Не брошенная и никому не нужная сиротка. Она – офицер, жандарм, следователь. И через полтора часа ей предстоит важная встреча. А сволочей… видят боги! Сволочей она навидалась всякий. И, возможно, Шаховской не вот прям самый мерзкий из них.
Не время разводить сантименты, нужно приобрести соответствующую одежду для столь важной птицы и подготовиться. Следствие начато.
Глава XI
Птицыны снимали меблированные комнаты на третьем этаже неподалёку от Спасо-Преображенского собора, в здании, давящем на седобородых атлантов тяжёлыми балконами. Небо сыпало снего-дождём, и Даше пришлось взять такси, чтобы сохранить пристойный вид. Двери открыл консьерж, старик, похожий на бесстрастного лакея. Помог снять белоснежную шубку (взятую в аренду, Даша не решилась потратить чужие средства на такое великолепие). Вызвал старинный лифт. Девушка поправила золотистые локоны, достала зеркальце и попудрила кожу на щеках, разрумянившихся от жары в аэрокаре, а заодно убедилась, что парик выглядит естественно и не сбился на голове.
Дверь в апартаменты открыла горничная. Приняла шубку, подала бахилы. Бесстрастная, вышколенная, образцовая прислуга. Значит, не бедствуют.
Даша прошла вслед за комнатной девушкой в гостиную, присела на кожаный диван в стиле лофт, мягкий, пружинистый, достала органайзер, раскрыла и украдкой бросила взгляд в зеркало.
Комната всё в том же модном стиле минимализма, сурово, по-спартански. Дорого. Домашний кинотеатр на полстены. Ковёр из шкуры белого медведя. Тёплые полы. Прямые, тёмные шторы, скрывающие плинтус. Но хрустальные фруктовницы, вазочки с георгинами, какие-то миленькие фарфоровые статуэточки, безделушки, глянцевые журналы на стеклянном журнальном столике… Нет, хозяева просто следовали за модой, но души их к ней не лежали…
– Ирина Николаевна, – в зал вплыла та самая шикарная женщина с фотографии. Разве что без шляпки. – Простите, я не буду слишком любезна… Такое горе! А как же Фёдор Тимофеевич? Что с ним? Вроде бы Галактион Родионович всегда его присылал…
Всегда его… Даша мило улыбнулась, взмахнула наращёнными ресницами:
– Фёдор Тимофеевич переведён на другую должность.
– Но, – Аделаида Борисовна забеспокоилась, – но всё же в силе? Или Галактион Родионович передумали? Понимаете, на похороны приглашено множество лиц, вы же понимаете? Симочку мне, конечно, не вернуть, – она прижала платок к глазам, – но у меня две дочери на выданье. И, конечно, может показаться, что панихида – это дурной повод для завязывания связей и… Но я – мать, поймите меня.
– Конечно, Аделаида Борисовна, я понимаю, но и вы меня тоже поймите: мы-то с вами точно знаем, что Серафима Гавриловна бросилась из окна самостоятельно. И Галактион Родионович поручили мне расследовать это дело подробно. Вы тут рассказали, что ваша дочь предчувствовала трагичность своей судьбы. Значит ли это, что у неё с психикой были проблемы? Суицидальные мысли…
Мать стрижа заволновалась. Нахмурила перманентные брови.
– Что вы такое говорите! Серафима – лучшая выпускница своего курса.
– Одно другому не мешает.
– Девочки в институте проходят всестороннюю проверку, вы же знаете. С ними работают и психологи, и другие специалисты.
«Да-да. Живой товар для элиты должен быть качественным». Было странно слушать оправдания матери, чей ребёнок погиб по вине князя, и Даша внезапно решила перейти ва-банк:
– Ну… а что с двумя остальными девочками? Галактион Родионович попросил меня посмотреть, сможет ли кто-нибудь из них заменить безвременно ушедшую Серафиму…
Даша была готова ко всему. К крику. К пощёчине. К тому, что её спустят с лестницы. Но не к этому: Аделаида Борисовна расцвела и заулыбалась.
– Агриппина, моя старшенькая, как вам думаю, известно, не совместима, а вот Катюшенька как раз учится в Елисаветинском. Правда, она ещё очень мала: всего шестнадцать…
Убитая горем мать явно заколебалась. Даша с трудом сдержала желание встряхнуть женщину как следует. Что?! То есть… ты, сволочь, готова под князя и вторую дочурку подложить? И только возраст её тебе помеха?! Но она ошиблась. Аделаида Борисовна гордо улыбнулась:
– Но Катенька развита не по летам. Думаю, мы сможем вывезти её в свет на рождественских балах.