– Что писать? – угрюмо уточнила Агриппина, начинающая злиться.
Настроение наркозависимых всегда изменчиво. Даша знала это.
– То же, что обычно. Напиши, что есть товар. Пусть скажет, куда положить.
Девушка открыла сообщения общатора.
– Ну-ка, покажи мне его, – потребовала Даша.
Но Чёрный дрозд, по-видимому, был осторожен: страница оказалась закрытой, вместо портрета – фотография тёмной птицы. Даша мысленно повторила адрес профиля запоминая.
«Привет, – набрала Агриппина. – Мне нужна доза». Она так и сидела задницей на водоотливе, расставив согнутые ноги и повесив голову. Ей ответили почти сразу. «Что взамен?». Девушка вопросительно посмотрела на Дашу.
– Тебе понравится, – продиктовала та.
«Так не пойдёт, – ответил Дрозд. – Пришли фотку».
Даша скрипнула зубами. Матёрый. Сняла с себя ожерелье из поддельного жемчуга, положила на колёсоотбойную гранитную тумбу.
– Фоткай, – велела невольной сообщнице.
При таком свете даже ювелир не отличит его от настоящего. Агриппина трясущейся рукой сделала снимок и отослала Дрозду. Тот отозвался почти сразу:
«Зачот. Пару сек, напишу».
– Ты знаешь, что князь не планировал жениться на твоей сестре? – спросила Даша, кутаясь в шубку.
– Мне похрен.
– Как Сима вообще умудрилась с ним познакомиться?
Агриппина посмотрела на Дашу тусклыми безжизненными глазами. А потом вдруг мерзко захихикала:
– Он её убил, да? Вы же поэтому сюда припёрлись? Светлость беспокоится, не сказала ли Сима кому-нибудь то, что узнала. Он же поэтому обещал жениться на ней, да? Потому что она знала, знала!
– Ты о чём? – насторожилась Даша.
Девица ухмыльнулась, поднялась шатаясь. Засунула руки в карманы.
– Вот только он просчитался. Так и скажите вашему боссу. И, если он хочет, чтобы я молчала, пусть платит.
– Тебе Сима рассказала?
Агриппина зло рассмеялась. Ярко-синие глаза разгорались лихорадочным блеском.
– А если даже так?
– Врёшь, – презрительно определила Даша. – Ты бы стала последней, кому Сима что-то рассказала.
– А она и не сказала, – заржала девушка. – Но я слышала. Их разговор я слышала. Пусть князь вспомнит, как мы все вместе ездили в Гатчину. Приоратский замок, густой парк… Все ушли вперёд, а я как чувствовала – придержала шаг.
Даша хмыкнула презрительно:
– Да врёшь ты всё. Ничего тебе неизвестно. А не врёшь, так у князя хватит сил растоптать…
Агриппина вдруг зашипела, а затем неожиданно пихнула Дашу с такой силой, что отшвырнула на пару шагов.
– А вот и нет! – завопила истошно. – И если государь узнает, что в Иркутске…
«Хряп-тяп, чёрный дракон, девочка милая, оксюморон…» – раздалась из телефона популярная песенка. Агриппина схватила сотовый, прижала к уху и рявкнула:
– Да?! Какого…
Хлопок. Вспышка.
Даша на миг ослепла, а когда открыла глаза, не сразу поняла, куда исчезла девчонка. Внизу что-то дёргалось и хрипело. Даша опустила взгляд, ринулась к пострадавшей, упала на колени рядом, зажала порванную шею. Синие глаза Агриппины выпучились, рот ловил воздух. Чёрт! Чёрт, чёрт, чёрт! Повреждена сонная артерия. Но, понимая, что всё кончено, Даша всё же силилась пережать вену. Агриппина то ли пыталась схватить спасательницу беспалой рукой, из которой хлестала кровь, то ли оттолкнуть. Даша отпустила шею несчастной и поднялась.
Вызывать карету скорой помощи бесполезно: слишком мало осталось времени. Помочь можно было лишь добив. Хлопнули рамы окон. Раздался чей-то крик. Потом визг. Даша подобрала нить жемчуга, окинула быстрым взглядом место преступления. Покорёженный телефон не оставлял сомнений в том, что послужило орудием убийства. Девушка быстро отвернулась и зашагала в глубь дворов, старайясь не пуститься бегом.
Агриппина умерла. Её судороги уже были агонией. Самой бы не погибнуть. Даша мельком оглядела себя: так и есть, она с ног до головы перепачкана кровью. Включила телефон, невольно вздрогнув. Отметила, что рука мелко дрожит. Этого ещё не хватало!
Свой номер Влад забил в контакты заблаговременно. Ну, в этом Даша была уверена.
– У вас есть кар? Свой личный? – спросила без приветствий, едва заслышав голос парня.
Где-то позади завыла сирена. Полиция?
– Кар бабули. Не переоформлял пока. А что?
– Скину маячок. Дуйте сюда, не привлекая внимания.
– Я на уроке…
– А я – на месте убийства. И я вся в крови.
Нет, жандармерия. Это её сигнал. Почему? Разобраться, что произошло, никто бы успел. Обычное убийство – это дело полиции. Жандармы занимаются лишь вопросами государственной безопасности: террористы, революционеры, наркодельцы, террористы-революционеры, революционеры-наркодельцы и так далее.