Девушка потупилась: она совсем забыла сочинить легенду! Что значит: всего лишь старший лейтенант. Общение с высшим классом – это не её прерогатива, а потому так напрягает.
– Мария Ивановна, – ничего лучше просто в голову не пришло. Но ведь неплохо? Достаточно распространённое имя, чтобы забыть.
– Миронова? – усмехнулся князь и заправил салфетку.
Налил вино ей, а потом себе.
– Почему Миронова? – удивилась Даша.
Князь как-то странно посмотрел на неё.
– Неудачная шутка, не обращайте внимания. Вы любите балет, Мария Ивановна?
«Знаете, я иногда и сама себя чувствую, словно я Жизель, – донёсся сквозь помехи в наушниках до Даши голос Вероники. – Словно сама по себе я не играю никакой роли, лишь приложение к мужчине. Как будто весь мир ждёт от меня только одного: чтобы я сделала кого-то из мужчин счастливым. Или влюблённым. Как будто в этом – высший смысл!».
Даше очень хотелось попросить князя помолчать: Вероника начала говорить интересные вещи, а Влад, очевидно, подводил девушку к воспоминаниям об институте благородных девиц, но… Шаховской явно ждал ответ.
– Признаться, не очень, – Даша пожала плечами, сделала глоток из бокала и съела канапе. Она никогда не пробовала икры, и ей было до крайности любопытно. Икра оказалась солёной и не очень-то вкусной, но забавно лопалась на языке. – Что в балете, что в опере всегда кто-то страдает, умирает, и всё кончается плохо. А в жизни, Галактион Родионович, и без подобного хватает печалей. У нас в Иркутске… когда, конечно, у нас был Иркутск, мы предпочитали кино.
В наушнике что-то бубнила Вероника, восхищаясь пластикой и грацией балерины Александровой. Но Даша умела пропускать звуки, отсеивая ненужные.
– Вы из Иркутска?
«Ага, заинтересовался». Даша положила в рот ещё канапе с икрой. Пожала плечами:
– Это город в Сибири. Вы, наверное, и не слышали про нас.
– Слышал.
«Красная вкуснее чёрной», – резюмировала Даша.
«Я понимаю вас, Вероника. «Слабость и отсталость женщины стали в течение столетий социальной догмой и непоколебимым принципом, на котором была построена целая система угнетения личности». Приятно общаться с развитым человеком…»
Тьфу ты! Почему нельзя выражаться проще?
– В Петербурге ужасно холодно, – пожаловалась Даша, глотая вино. – И вроде тепло, но как-то промозгло. Так-то мы остановились в Москве, и, знаете, что я вам скажу, в Москве как-то посимпатичнее.
Трубецкая постаралась произнести это как можно искреннее.
– И где вы остановились в Москве?
Чёрт. Как сложно врать, когда ты нигде дальше Царского села не была! Хотя однажды Даше пришлось выехать в Лодейное поле. Надо было сказать, что она там остановилась. Девушка пригубила вино. Заела икру мороженым. На лице князя отобразилось лёгкое замешательство. Видимо, одно с другим, по его мнению, не совмещалось. «Так вкусно же, солёное и сладкое – самое то», – удивилась Даша. И вспомнила: у Лёши кто-то из родственников жил в Москве. У петербуржцев всегда кто-то из родственников живёт в Москве. У Даши, скорее всего, тоже, но девушка про них не знала.
– На Арбате, – уверенно заявила Трубецкая. – А вы любите Москву?
– Нет. Предпочитаю Приморье. А в Петербург выбрались…?
«… с какой целью?» повисло в воздухе, но князь недоговорил. Даша мысленно хихикнула. Даже высшим чинам сложно отделаться от служебных формулировок. Изобразила простодушие:
– Так, а замуж же. Тётушка, у которой мы остановились, посоветовала ехать сюда. Говорят, все лучшие женихи – здесь.
«Ну давай, гад, покажи, как ты это делаешь. Пока как-то вяленько у тебя выходит». Она облокотилась о стол и умильно уставилась в глаза Шаховского.
«Влад, – потрясённо прошептала Вероника, – вы – удивительный человек!». Даша напряглась, пытаясь понять, что такого необыкновенного обнаружила Вероника в рыжике, не выходя из буфета. Прозвенел первый звонок, но никто из окружающих на него не отреагировал.
– Ваша тётушка ошиблась: ярмарка невест – по-прежнему привилегия Москвы.
– Ваша светлость? – какая-то из дам прервала их диалог, чуть нагнувшись к ним со своего места и очаровательно улыбаясь.
Князь обернулся и что-то любезно ответил.
Даша быстро набрала: «Я с Шахом. Отключаюсь. Сам». И выключила телефон совсем. На всякий случай. Слушать заумные рассуждения двух ботаников и параллельно находить ответы на опасные вопросы оборотня чересчур даже для неё. «Надо его спровоцировать», – решила она, и когда князь вернул ей своё внимание, простодушно улыбнулась:
– Вот и я смотрю, местные мужички какие-то… ну так себе. Это, конечно, не про вас. Но вот, скажем, Жизель. Потеряла девка голову, а он её поматросил и бросил. Как гулять и целоваться, так «люблю-не-могу», а как жениться: «извини, ты мне не подходишь». Безответственные, инфантильные какие-то. Знаете, есть девушки, которые без ума от донжуанов, но… для меня вот эти все сердцееды это… мальчишки, которые не стали мужчинами. Не научились нести ответственность за других, то есть. Не выросли из собственных коротких штанишек.