– У меня на Петровском есть сараюшка, – вновь заговорил монстрюк, – я там лодочки ремонтирую. Не вот прям шикарное место, но… перекантоваться будет нормулёк. А там осмотритесь, может, за вами и не гонится никто?
И Паша рассмеялся. Смех у него оказался приятным, словно мурлыканье большой кошки.
– Там хоть электричество и водопровод есть? – угрюмо уточнил Влад.
Даша нестерпимо захотелось дать парню подзатыльник. Вот же… граф!
– Немножко. Но, главное, там тепло.
И Паша включил магнитолу. Полился хриплый голос одного из исполнителей тюремного шансона. Даша попыталась вспомнить: Ромб? Квадрат? Имя, или прозвище у артиста было каким-то очень простым. Его песни нравились Лёхе, который включал их даже в интимные моменты. А вот Даша предпочитала Шопена и шансон французский, без привкуса решёток.
– Паш, – недовольно протянула Вероника, – выключи эту гадость. Уж лучше песни и пляски племени тумба-юмба, чем низкопробная подделка под них людей малоразвитых и…
Монстрюк послушался, а Даша закрыла глаза, преодолевая волну неприязни к девице. Это до какой степени нужно быть самовлюблённой, чтобы поучать чел… водителя в его собственном каре? Что ему слушать, а что нет. «Ты просто завидуешь её молодости и красоте», – шепнул кто-то внутри.
«Сараюшка» оказалась целым ангаром с системой открывающихся дверей и траволаторным мостом. Кар въехал на мост, и его втянуло внутрь. А внутри…
– Это – лодочки? – уточнила Даша, выбираясь наружу.
– А не похоже? – весело хохотнул Паша, с любовью оглядывая коллекцию яхт, уже убранных на зимнее хранение. Их было пять, а шестая висела над ямой: видимо, звонок Вероники оторвал мастера от работы. Влад присвистнул, но тотчас надел на лицо скучающую маску:
– Может, у вас и компьютер имеется?
– Ну, есть там какой-то. Для пасьянса и стрелялок сойдёт. Идёмте, тут комнатка для вахтёра. Правда, там кровать только одна, но я что-нибудь придумаю. Раскладуху там…
Проходя мимо стальной красавицы, монстрюк ласково потрепал её белоснежный бок мохнатой лапой.
– Это не мои, – пояснил мурлыкающим голосом. – Я сторожу только. Ну и чиню по малости.
Даша почти не удивилась, когда комната оказалась просторной, меблированной в основном мягкими диванами и креслами, а компьютер для стрелялок имел три изогнутых экрана, в половину стены высотой.
– Вы располагайтесь, – весело предложил Паша. – Я пока закажу пожрать чего-нибудь. Можете жить сколько надо. Мы любим гостей, но к нам редко ходят.
– Мы? – насторожилась Даша.
– Я и мои девочки-лодочки. Им тоже бывает скучно.
– Спасибо тебе, Паш, – Вероника привстала на цыпочках и чмокнула монстрюка в щёку. – Ты нас спас!
А Даша молча рухнула на один из диванов. Успеет и поблагодарить, и расспросить. Закрыла глаза. Девушка чувствовала, что нити в её руках рвутся, путаются, и она перестаёт понимать, что происходит вокруг. А завтра… завтра встреча с Лёшей. И эта мысль согрела душу раньше, чем Даша провалилась в сон.
Глава XV
Будильник вырвал Баева из восхитительного сна. Ему снилась Даша. Полностью обнажённая, такая светлая на скомканных тёмно-фиолетовых простынях. С этой трогательной стрижкой под мальчика. Лёха целовал её ярко-алые искусанные губы, её тонкую шею и то самое место за ушком, о котором знал только он. А его женщина стонала и плакала (на грани оргазма Даша всегда плакала), тянулась к нему, касалась возбуждёнными сосками его груди, стискивала плечи и двигалась навстречу его движениям.
Будильник Баев швырнул об стену и со злорадством услышал слабый звон. Распахнул глаза, уставился в потолок.
Даша.
Без особого удовольствия завершил начатое, вскочил, прошёл в душ. Крепко, почти до боли растёр мочалкой мускулистое тело. Смыл пену, заглянул в зеркало и сбрил щетину с щёк и подбородка, почистил крупные, белоснежные зубы. Он был зрел – всего тридцать пять – крепок, и жизнь, в целом, удалась. Карьерные перспективы, любимая женщина и безбедное существование – всё было зашибись. До недавнего времени.
– Чёрт бы тебя подрал, Шаховской, – выругался Лёха, схватил полотенце и вышел в комнату, полностью обнажённый, растирая полотенцем ёжик мокрых волос. И только тут обнаружил, что его ждёт неприятность в нежно-розовом костюме.