Капитан замер. И вдруг понял: так это… выход. Подать рапорт, забрать Дашку и махнуть… не в Москву, нет. В Сибирь. В Омск, например. В тмутаракань. Или, положим, в Таганрог, Севастополь, Ставрополь. На юг. И лучше к морю. Даша на море не была ни разу. Это будет честнее, чем предлагать ей бежать одной. И безопаснее. И вот оно – счастье. Незаконное, порочное, но честное.
– Но раз уж вы всё равно на работе, голубчик, – продолжил Николай Николаевич мягким, почти отеческим баритоном, – то помогите уж старику. В моё время, знаете ли, всей этой техники не было, и ничего, как-то справлялись. А сейчас вон понавертели-понакрутили всего, а что имеем? Теракт в Мариинском! До чего докатились! Позор. Я всё никак не разберусь, как эти отчёты – чтоб их авторов черти жрали! – оформлять. Поменяли всё, весь этот… как его… вы уж отправьте, сделайте милость. По-родственному. А я не обедавши совсем. Ажно желудок крутит. Сил нет.
«Вот же ты собака сутулая!» – восхитился Баев, вытянулся во фрунт. Козырнул.
– Сделаем, Николай Николаевич.
– Молодцом, молодцом, голубчик. А на грубости не обижайтесь. Я журю по-родственному, по-семейному. Как батюшка бы пожурил. Придумали тоже, под Шаховского рыть. Вот молодёжь непутёвая. Совсем страха не знает.
И, продолжая ворчать, глава Особого прошёл мимо Баева, потрепал «племянника» по плечу и плотно закрыл за собой дверь. Лёша обогнул стол, опустился за компьютер, открыл межведомственный сайт «Псы империи», поискал и нашёл стикер с логином и паролем, приклеенный к системному блоку. Вбил, а затем в поиске набрал «Иркутск». Пробежал глазами пару десятков статей. Записывать не стал: опасно. Глянул на время: четверть шестого. Время поджимало.
«Галактион Романович Шаховской, – решительно ввёл в строку запроса. – 1975 года рождения». Компьютер странно пискнул. Лёша стиснул зубы. Пошёл, пошёл сигнал на Псарню, что в овчарню волк забрался. Значит, времени мало. Информации тоже было немного, минут на пять чтения, и Лёша сразу вышел из сетки. Быстро отправил отчёты куда надо, выключил комп.
Пальцы мелко дрожали. Идея с собственным увольнением и поездкой инкогнито в Сибирь с Дашей оказалась на удивление привлекательной. В принципе, если так подумать, Дашино согласие не обязательно. Как-то ж похищает девчонок банда Нетопыря. Надо будет уточнить у коллег из полиции, как это проворачивают.
Лёша поднялся и вышел. Из кабинета, и участка, из решимости бороться с князем.
Да и бог с ней, с карьерой. Вечные переработки и недосыпы, террористы эти… малявки наивные – революционеры. А там – ширь лесов и… тундры? Где-то там ещё и тундра ведь есть. И сияние северное… Красота, должно быть.
Баев вытащил сигарету, задымил, вдыхая с наслаждением табачную горечь. И представил Дашу в вышитом сарафане, выходящую из реки, с веночком на голове. С косой до… ладно, ко́сы Дашенция не любит. Ну и чёрт с ними, с косами. Главное, что Даша выходит сама, своими ногами, а не кто-то выносит её распухшее, изъеденное рыбами тело.
– В трюме нет мяса, кончилось пиво… – заорал мобильник.
– Да.
– Алексей Иванович, я просила вас к пяти быть дома, мастер маникюра подошёл…
– А Николай Николаевич попросил меня помочь на работе. Елизавета Григорьевна, сделайте одолжение: не нарывайтесь.
Лёша сбросил вызов.
Ну и где тебя искать прикажешь, Даша?
– Чёрт знает, что такое, – проворчал капитан, садясь за штурвал «тайги», – нормальные драконы прячут принцесс в пещеры. И сразу ясно: где искать, куда бежать. Хренового ты дракона ты себе выбрала, Дашка.
***
Дворец Шереметьевых на Фонтанке переливался огнями. Играла лёгкая музыка, и деревья разбитого перед главным фасадом сада искрились гирляндами. Лиза всё ещё ворчала и возмущалась – хотя кто там увидит эти ногти и волосы через белые перчатки? – но сейчас она почти не раздражала Баева. Он понимал, что его побег нанесёт непоправимый удар по репутации этой низенькой, пухленькой женщины со вздёрнутой верхней губкой и немного каплевидным носиком. Маленьким таким, словно кто-то прищипнул лицо и чуть потянул на себя, шутя. Лиза очень любила все эти светские тусовки: приёмы, променады, салоны. Но после того как от неё сбежит муж, в приличное общество госпоже Острогорской вход будет закрыт.
Баев знал, чем ей обязан: Катасонов действительно тянул его вверх, и действительно Лёша в свои тридцать пять мог стать майором. В сорок – полковником. Конечно, Николай Николаевич заботился не столько о преемнике, сколько о собственной племяннице. Сейчас Лиза могла посещать подобные рауты потому, что её дядя был главой Особого отдела, но если дядюшка выйдет в отставку…