– Знаю.
– Тогда не тратьте моё время. Все достижения могут быть перечёркнуты государственной изменой. И вы это понимаете.
– Даша? Государственная измена? – Баев расхохотался. – Князь, вы… Послушайте, давайте устроим ведомственную проверку. Передайте дело в Особый отдел, это наша…
Лицо оборотня поскучнело.
– Капитан, я вас услышал. Мой ответ: нет. Дело Трубецкой останется в Опричнине.
Шаховской учтиво поклонился и повернулся, чтобы уходить.
– Даша просто наступила вам на хвост, господин оборотень, – зло выдохнул Лёша. – И вы испугались. Не закона, нет, вы ведь на́д законом. Испугались предстать перед глазами общества тем, кто вы есть на самом деле. Что вот это ваше внутреннее дерьмо всплывёт наружу.
Он летел со скалистого ущелья в бездну, летел со свистом. «А и похрен», – подумал зло и весело. Князь медленно обернулся. Глаза его зажглись золотом.
– И кто же я есть на самом деле, господин капитан?
– Вы, – с наслаждением произнёс Лёша, доставая сигарету и ломая её пальцами, – мерзкий ублюдок, кровосос на теле общества. Растлитель невинных девушек и убийца.
– И кого же я растлил, позвольте спросить?
– Серафиму Гавриловну Птицыну. Пообещали, обманули и…
– … отказался жениться. Вот же подлец какой, – Шаховской вдруг усмехнулся. – Но вы не думаете ли, Алексей Иванович, что в этом случае мы с вами – одного поля ягода? Или Дарья Романовна с вами живёт в честном браке? Просветите меня, если я ошибся, сделайте милость.
Баев вытаращился на него, поперхнулся и раскашлялся.
– Не смейте! Сравнивать вашу связь с несчастной Симой и наши отношения с Дарьей Романовной! – ему вдруг отчего-то понадобилось оправдаться, и почти против воли вырвалось: – Я люблю Трубецкую, а она – меня. И я от неё ничего не скрывал…
– Да-да. А я Серафиме Гавриловне ничего не обещал. В том, что Дарья Романовна стала вашей любовницей добровольно, я не сомневаюсь. Вот только сути это, Алексей Иванович, не меняет. Дарья Романовна вас любит? Охотно верю. Человек, жертвующий своей репутацией, а, следовательно, и карьерой, и положением в обществе, жертвующий возможностью обзавестись собственной семьёй и детьми, допустим, действительно любит. А вот относительно вас… Любит ли тот, кто принимает от любимого подобные жертвы?
Лёше показалось, что его ударили под дых. Он никогда не задумывался о таких вопросах. Не пытался понять, как всё это видит Даша, как это отражается на ней. Ему просто было хорошо рядом с ней, и ему казалось, что и ей – тоже. «Врёшь! Даша счастлива со мной!» – захотелось заорать, а потом ударить подлеца. В печень. В переносицу. В почки. Он почувствовал, как его затрясло от бешенства, и, прежде чем сделать невозвратную глупость, поспешил прохрипеть:
– Я вызываю вас на дуэль, князь.
И вдруг успокоился. «А ведь это, пожалуй, выход, – подумал холодно и рационально. – Моя смерть даст Даше шанс начать новую жизнь. Моя победа избавит её от смертельной угрозы». Князь минуты две молча созерцал противника. Потом поинтересовался:
– Вы осознаёте, что дуэли запрещены? Закон не различает убийство в честном поединке и любое другое. В случае если, неожиданно, вы меня убьёте, вас будут судить не как победителя, а как убийцу лица императорской крови.
– В курсе.
Шаховской посмотрел на капитана с любопытством, как на редкую зверюшку. Пожал плечами.
– Извольте. Когда и где?
– Шуваловский карьер. Завтра. Вам удобнее в шесть или семь?
– Стреляться, верно понимаю?
Лёха ухмыльнулся. Фехтование умерло ещё в позапрошлом веке. Да и саблей против оборотня… не вариант.
– Естественно.
– Тогда в одиннадцать, когда будет достаточно светло.
– О, да вы великодушны?
Князь пожал плечами:
– Мне всё равно, когда вас убить. Но пусть лучше вы это увидите. Честь имею.
Кивнул и вышел. Лёша подошёл к фонтану, окунул голову в чашу, выпрямился и встряхнулся. С души словно свалился безмерный груз.
«А ведь он прав, – вдруг подумал мужчина, глубоко вдыхая морозный воздух. – Прав. Я – такой же подонок, как и он. Я ведь пользовался любовью Дашки. Она, конечно, гордячка, не признается никогда, не попрекнёт, но… Ни семью не завести, ни женой быть, ни матерью… Да и… Скотина ты, Лёха».
– Прости, – прошептал он тихо. – Дашуня, мне просто очень нужна твоя любовь. Такая… преданная.
Возвращаться в салон просто не имело смысла. Баев глянул на время: начало восьмого. Можно пойти в кино, как раз шла премьера «Девочки из Иркутска», драма, боевик, эротика – то, что нужно. Но сначала… Алексей вытащил телефон, ткнул в избранные номера.