– Да ладно? На барышню? Не, ну всякая гопота случается… Но так-то мы – милые котики. Даже если не котики. Бьём исключительно жан-поля.
– Кого?
Даша вдруг вспомнила странное распоряжение князя: «привлечь Жан-Поля».
– Жандармов и полицию, – рассмеялся коточеловек и проделал со второй чашкой то же самое. Включил чайник.
– Почему?
– По первым слогам…
– Нет, почему вы бьёте именно… их?
– А кого ещё?
Чайник вскипел. Паша обернулся к девушке, и Даша поняла, что тот улыбается.
– Чай? Кофе? У меня только сублимированный.
– Чай. А никого не бить не вариант?
– А вы представьте, что вы… э-э… монстрюк. Вот вы родились обычным ребёнком, затем с каждым месяцем, с каждым годом ваше лицо и конечности меняются, а вместе с ними и отношение окружающих. Отец разводится с матерью…
– Разводится? Разве развод не…
– Запрещён. Для всех, кроме оборотней. Но если человек, скажем, может развестись по причине измены супруги, то оборотень обязан убить изменившую ему супругу. По закону обязан.
– Я не знаю такого закона.
– Его нет в сводах Российской империи, если вы об этом. Законы для оборотней не издают для простых граждан. Это внутренние дела клана Рюриковичей. Так вот, если жена изменила, оборотень вправе её убить. Сам или через опричнину.
– А если муж?
– Сахару?
– Нет, спасибо.
Паша протянул ей кружку, взял себе то же и сел напротив. Протянул Даше булку, нож и сыр на пластиковой доске. Зажмурил глаза, принюхиваясь.
– Гадость, конечно, эти пакетики. Так о чём мы? А. О разводах. Если у жены появляется монстрюк, то оборотень может… нет, не может – обязан развестись. Значит, что-то напортачили с генной совместимостью. А она либо есть, либо её нет. Священный же долг любого оборотня перед империей – родить другого оборотня.
– А если появляется человек?
Котик посмотрел на девушку поверх чашки.
– Так а все оборотни рождаются людьми, Даш. Ты считала, что они вот прям так и появляются на свет сразу оборотнями? Не. Никакого врождённого дара не существует, если ты об этом. Просто человеку, когда он достигает физической зрелости, вкалывают специальный раствор, и он становится оборотнем. И магом. А монстрюк остаётся монстрюком. На нас это средство не влияет. Поэтому мы – отбросы общества. Поэтому мы ненавидим Рюриковичей, и поэтому мы бьём жан-поля, который поддерживает весь этот ненавистный миропорядок. Мир, в котором нам нет места.
Глава XVIII
Расставшись с Лёшей, Даша долго брела по Зверинской улице, засунув руки в карманы просторной куртки электрика. Она злилась. На Лёшу, так легко предложившего расстаться, отправив её к какой-то старухе за полтысячи вёрст от себя. Он так просто решил вычеркнуть её из своей жизни! «Компаньонкой, горничной…» Прислугой. И этим разом разрушил баррикаду гордости, годами выстроенную Дашей. «Мне плевать, что скажут окружающие», «кому какое дело до моей жизни?», «я люблю, меня любят, на остальное – плевать» и всё в этом роде.
Сейчас Даша чувствовала себя униженной. Плотина рухнула, и вонючая река реальности затопила сознание.
Любовница женатого жениха. С которой можно в любой момент расстаться. Которую не будешь защищать, а… спрячешь куда-нибудь подальше.
Ей казалось, что окна окружающих домов смотрят на неё, словно старухи на скамеечках у парадной. С брезгливым недоумением, с презрительным превосходством. И это было бы ещё ничего, если бы не: «можно сиделкой, горничной, компаньонкой». Даша задыхалась от боли.
Больная собака, ставшая ненужной хозяевам…
«Я десять лет служила империи… Не щадя себя. Почти без выходных. Я… но всем насрать. Мавр сделал своё дело, мавр может уйти». Она была уверена: Николай Николаевич не вступится. Никто в отделе даже не подумает принять её сторону, бороться за неё. Она там чужая. Всегда была чужой. Так долго билась, чтобы стать своей, чтобы доказать: она может не хуже, чем они. Доказала. Может. И всё равно осталась чужой. «Жандармерия – это не работа, это – семья». Семья, в которой Даша – изгой. Наверняка, будь на её месте Тимыч, или пьянчуга Сергеич – за них бы выступили, их бы попытались отбить у Опричнины.
«Ваша задача – выйти замуж, – проник в её сознание мерный голос Анастасии Михайловны. – Высший смысл женщины – родить детей, продолжить род. Для этого боги вас и создали».
Даша остановилась, съёжилась под курткой.
«Я пошла против системы, и я проиграла, – подумала устало.
А зачем тогда это всё? Зачем бороться против Шаховского? Скалы, о которой разбивается её волна снова и снова. Зачем? Ну, предположим, Даша узнает тайну князя, и что? Предположим даже, она одержит вверх, и Шаховского… снимут? арестуют? Да неважно. И на его место взойдёт… Филарет, например. Или другой оборотень. Какая разница? Что Даше до их подковёрных интриг? Она всё равно останется тем же, кем и была: шавкой под столом. Захотели – бросили кость, захотели – пнули вон.