Даша стиснула зубы. Её передёрнуло. Она отступила назад, вскинула голову.
– Разрешаю, – процедила холодно.
– Прошу.
Шаховской протянул ей руку. Поколебавшись, Даша вложила ладошку в его ладонь. Князь поднёс её к губам и поцеловал пальчики, насмешливо глядя на девушку. Они стояли на берегу, перед самым термомостом, и едва оборотень выпустил руку Трубецкой, к ним тотчас подкатил аэрокар, распахнул двери. Даша молча села справа от места водителя, на которое опустился Шаховской.
– Вы не пристёгиваетесь? – неприязненно уточнила девушка.
Золотой глаз покосился на неё. Князь промолчал.
– А, ну да. Конечно, законы же писаны не для вас.
Она выглянула в окно, и почувствовала, как от скорости кара замирает дух. Очень быстро крыши домов, кроны деревьев, шпили церквей – всё оказалось под ними, и, словно расплавленное олово, заблестели рукава Невы. Даша почувствовала невольный восторг: никогда в жизни она не была так высоко.
– Нравится? – уточнил Шах.
– Полёт? Нравится. Всё остальное – нет, – резко бросила девушка.
– В договоре с дьяволом есть свои плюсы.
Он рассмеялся, низко и хрипло, и повёл кар над Финским заливом. Открыл стекло на окне со стороны Даши и снизил машину. Трубецкая высунула голову и правую руку, в лицо ударил ветер, холодный, почти ледяной, а в метре от её ладони ходили чёрные волны, неся белую пену в сторону города.
«Я не сдамся, – подумала Даша. – Умру, но не прогнусь».
Глава XX
Аэрокар влетел прямо на семьдесят четвёртый этаж: панорамные окна распахнулись и пропустили его внутрь. Но едва пассажиры вышли, машина тотчас убралась из комнаты. Даша огляделась: это было другое помещение, не то, где они беседовали. Судя по по небольшой величине и отсутствию убранства, что-то вроде паркинга.
– Прошу, – Шаховской сделал приглашающий жест.
Вертикальные металлические жалюзи поехали вверх, князь и его спутница вышли в открывшийся проём.
– Я ужасно голоден. Составите мне компанию за… – он глянул на металлические часы на запястье – завтраком? Думаю, это всё же завтрак. Три часа – самое непонятное время суток для определения точного названия.
Даше очень захотелось ответить грубо и вульгарно, про одно поле, на котором… но она сдержалась. Не стоило скатываться до истерики. Со своими – можно, с чужим – нет. Вообще, на своих злиться уместно, а чужие и есть чужие.
– Благодарю.
Кухня была небольшой: всего-то чуть больше Дашиной квартирки. Метров… двадцать пять – тридцать квадратных. Она производила ещё более нежилое впечатление, чем та зала, в которой вёлся приснопамятный допрос. Тёмная мебель занимала лишь одну стену. Напротив стоял высокий стол с барными стульями. К нему свисали конические чёрные лампы на длинных проводах. Стены были мышино-серыми. Над столом белым росчерком пера прямо стене была обрисована фигура какой-то летящей птицы. Совы? И что-то, дающее основание предположить, что это абрис ёлки.
Шаховской прошёл к окну (тоже панорамному), распахнул тёмную дверцу, за которой тотчас мягко засветилось нутро холодильника, достал два контейнера с готовой едой.
– Будете плов с бараниной?
– Без разницы. Спасибо.
Князь молча забросил оба контейнера в… микроволновку? Духовку? Нет, всё же первое. Звякнуло, и стеклянная дверца засветилась жёлтым.
– Кофе? Чай?
Совсем недавно её о том же спрашивал Паша. Вот только у монстрюка это прозвучало намного теплее и добродушнее.
– Кофе. С молоком, если можно.
– Сливки?
– Да.
Даша села за стол, облокотилась и закрыла лицо ладонями. Понимала: сейчас она внешне кажется сломленной. Неплохо. Пусть так и кажется. Ей нужно сосредоточиться. Утишить внутренние терзания, угасить отчаяние, гнев и страх. «Всё, что я пережила до сих пор, всё вело к этому разговору. Он гнал меня, как оленя в засаду». Даша позволила себе внутренне расслабиться.
Шаховской забросил зёрна на сковородку, включил плиту. Вынул из микроволновки плов и внезапно заколебался.
– Вам переложить на тарелку? – прозвучало почти растерянно.
– Нет.
Князь не стал спорить, положил пластиковую подставку перед Дашей на стол, на неё – пластиковый контейнер, вынул бумажные салфетки, завернул в них вилку с ножом и подал «гостье». Даша содрала верх, издавший напряжённый «чпок», и кухня тотчас заполнилась острыми ароматами. Желудок заурчал. Девушка внезапно осознала, что с самого утра, получается уже прошедшего, дня ничего не ела. Князь присел на стол и принялся есть прямо так, держа контейнер на весу. С мясом он обходился без ножа.