– Ответ очевиден, потому не стану его озвучивать. Но если вы так и продолжите, то скатитесь в жалкое подобие себя самой. Подающий большие надежды курсант, прошедший отбор в колледж, где конкуренция в год вашего поступления составляла девяносто восемь человек на место. Добившийся высоких показателей и серебряного диплома. Вас опередил только Баев, верно? И только потому, что шлея под хвост попала. Ну и, откровенно скажем, мизогиния преподавателей помогла вашему конкуренту. Сразу развею ваше предубеждение, что в Особый вас протащил ваш любовник. Я просмотрел характеристики из девятого отдела. Выше всех похвал. Опять же, дело Бобрика, самое известное из ваших, не на пустом месте возникло, вы к нему долго шли. Вам есть чем гордиться. Чёткость выстроенных логических линий, планомерность действий, риск на грани, но с холодной головой, и доля артистизма. Прекрасно. Хотя мне больше понравилось маленькое дело о собачке Елисеевых. Той самой, заминированной. Изящества и красоты в нём больше. И практических навыков.
– Благодарю, – процедила озадаченная Даша.
Она пыталась расслабиться на кожаном кресле, расположиться в нём так же вольготно, как хозяин скалы, но ровная спина не желала расслабляться, а ладони – отниматься от колен. Это было омерзительно, ощущать себя школьником за столом хозяина жизни. И похвалы Шаховского бесили.
– Не стоит. В деле Серафимы в вас внезапно, и к мой вящей досаде, включилась… М-м… женщина. Эмпатия, сочувствие, переживания… Богов ради, Дарья Романовна, зачем? Вы позволили себе проассоциировать себя саму с погибшей. Это стало вашей роковой ошибкой. Вы перестали быть жандармом. Вы превратились во взволнованную девочку.
Это была правда. Даша понимала это. И почувствовала, что щёки вспыхнули.
– И, кстати, тот факт, что после нашей встречи вы тотчас отправились в бар, лучшее свидетельство деградации вашей личности, Трубецкая. Эмоции. Утешение алкоголем. Напиться и забыться. Путь до подзаборной шавки вы прошли наполовину. Рекомендую завязать с алкоголем прямо сейчас.
– И с целью помочь мне завязать, вы подливали мне «Вельзевула»? – в её голосе отчётливо прозвучал сарказм. И спрятанное под ним смущение.
Даша закусила губу. «Какого дьявола он меня поучает?!» – подумала она в бешенстве.
– Я подливал, чтобы в итоге вы сейчас оказались здесь. Мне будет жаль потерять в целом неплохого специалиста, но, поверьте, мне плевать, что в Особом на одного жандарма станет меньше.
– Князь, – сдерживая бешенство, процедила Трубецкая, – оставьте этот тон. Мне тридцать три года, я не ваш подчинённый и обойдусь без ваших оценок и рекомендаций. Переходите уже к делу.
«И засуньте их себе в…».
– О том и речь.
Он забросил ладони за голову и запрокинул лицо вверх. Даше казалось, что оборотень улыбается, но, вероятно, ей только казалось. Разве можно об этом судить по одному лишь подбородку?
– Официально вы не арестованы. Никто не лишал вас должности. Никто не увольнял из отдела. Но в любой момент, стоит мне захотеть, и всё это с вами произойдёт публично. И вы окажетесь далеко не в таком приветливом месте, как тюрьма в Кронштадте.
– Мой побег устроили по вашему приказу?
– Разумеется.
Даша закрыла глаза, усилием воли заставила лопатки коснуться на спинки кресла. Её пальцы впились в колени. Слабая надежда на раскол в Опричнине растаяла. А тогда… «Он непобедим», – угрюмо поняла Трубецкая.
– Признаться, вы очень оригинально воспользовались предоставленной возможностью.
Девушка пожала плечами:
– Если вы пытаетесь меня смутить, то напрасно. Не вижу ничего зазорного…
– Да-да, я понял. Свободная и раскрепощённая женщина, знающая себе цену и всё в этом роде. Ход с Толсты́м мне тоже понравился. По сути, вы действительно нашли именно того человека, на которого меньше всего могло пасть подозрение.
– Как вы догадались?
– У меня свои методы, – уклонился от ответа князь. – Как вы уже поняли, я очень внимательно наблюдал за вами. Каждый ваш шаг мне известен. Поэтому предлагаю вам стать моим информатором. Я верну вам вашу жизнь. Вы продолжите службу в Особом. По желанию могу нажать на точки, чтобы вас повысили. Вы любите полёты, вы прекрасно водите кары. У вас будет своя «тайга». Вы сможете переехать с Боровой в более престижный район. Вы можете даже обогнать в чинах вашего Баева, а, если хотите, лет через десять станете начальником Особого. И поменяетесь с ненаглядным Лёшей ролями: не вы будете его любовницей, а господин капитан станет вашим любовником. Ну, либо кто-то иной.
Даша стиснула зубы. Шаховской презрительно хмыкнул.