Девушка не увидела смысла скрывать:
– Агриппина сказала, что её сестра вас шантажировала…
Князь мягко рассмеялся.
– Бедная девочка.
– Не смейте!
– Бедная глупая девочка! Я участвовал в иркутской трагедии лишь как ликвидатор последствий. Только и всего. Обороной руководил полковник Хованский. Дмитрий Ерофеевич.
– Вы лжёте. Агриппина слышала…
– ... колокольный звон.
– Вы убили её, когда она начала говорить про Иркутск.
– Вот как? Любопытно, – прошептал Шаховской. – Но вернёмся к нашим баранам. Дарья Романовна, в этой стае вы – утка-самоубийца. Вы не нужны обществу, а потому, будем говорить откровенно, при малейшей опасности социум пожертвует именно вашей жизнью. Да вы и сами видите: он уже жертвует. Я предлагаю вам иной вариант. Убеждён: вы можете принести большую пользу империи, оставшись живой. Злой бог предлагает вам перебросить жребий. Сколько времени нужно, чтобы вы приняли решение?
– Пять минут.
– Благодарю. Люблю чёткость.
Он вернулся за стол, нажал на панель подлокотника дивана и поставил на столешницу большие песочные часы.
– Время пошло.
И снова сел. Даша уже перестала удивляться чему-либо.
– Я могу написать смс?
– Нужен телефон?
– Да.
Шаховской вынул из кармана аппарат и бросил ей. Даша поймала. Недоверчиво уставилась на мобильник.
– Это… это мой телефон?
– Согласитесь, если Баев получит смс с моего номера, это его сильно озадачит.
Девушка скрипнула зубами. Набрала одно-единственное слово: «Прости», выбрала отложенную отправку. Глянула на время: пять. И поставила таймер на десять вечера. Телефон возвращать не стала. Обернулась к окну. Небо полыхало зеленоватыми пятнами. Северное сияние? Сердце благодарно вздрогнуло. Даша давно не верила ни в богов, ни в бога. Но сейчас, здесь… разве это не чудо? Не последняя милость творца к творению?
– Я согласна, – чётко произнесла она. – Но на Баева я доносить не буду. От вас мне нужен чин капитана. Видит бог, я его заслужила. И будь я мужчиной, мне бы его уже дали. Аэрокар я куплю сама. Нарочно следить не буду ни за кем. Подслушивать, подглядывать – тоже. Где нужно подписаться кровью?
– Мне достаточно вашего согласия.
– Вы поверите на слово?
– Нет. Я не верю словам. Но и подписям тоже не верю.
Даша сглотнула. Облизнулась. Где-то там Лёшка, должно быть, достал уже никому не нужную информацию. Она знала своего мужчину: Баев не из тех, кто такие вещи станет откладывать в дальний ящик.
– Ещё. Я подумала насчёт выпивки. Вы правы, я завяжу. Но вот прямо сейчас я хочу арманьяк. Двадцатипятилетней выдержки. У вас есть?
– Пять минут, – хмыкнул князь и приказал кому-то, очевидно, по телефону: – Пётр, принеси бутылку «Легранда» девяносто девятого года.
Он ещё недоговорил, когда Даша распахнула стеклянные двери и шагнула в пустоту.
Глава XXI
Холодный жёсткий воздух обжёг лицо. Даша задохнулась и на миг оглохла. Ветер толкнул, разворачивая в горизонталь. Девушка раскинула руки и ноги, пытаясь схватиться за пустоту. Сердце скакнуло куда-то в горло. В глазах всё размазалось от светящихся окон, летящих прямо в лицо. И вдруг мир дёрнулся. Её рывком бросило вверх, рёбра обожгла боль. Даша едва не задела ногой фонарь, пролетела над ним, улица под ней побежала стремительным потоком, мелькая световыми полосами окон, а затем начала отдаляться.
Девушка вдохнула и поняла, что её держат под грудью. Чем-то жёстким, словно когти. Самоубийца вцепилась в железные… руки. Попыталась вывернуться, забилась форелью в лапах скопы.
– Вырублю нахер, – просвистели ей в ухо.
Навстречу мчали дома-скалы, асфальт улицы снова начал приближаться, словно полоса аэродрома под самолётом. Над головой свистел воздух. Наверное, уже давно, но девушка услышала его только сейчас. А затем Дашу развернули вертикально, что-то захлопало позади. Князь, удерживающий девушку, замедлился и упруго приземлился. Поставил ношу на ноги. Трубецкая вывернулась и отпрыгнула, обернувшись. Мир закружился, и она упала на колено.
В сумерках горели золотом глаза, темнели за широкой спиной угрожающе распахнутые крылья.
Он – птица! Как Даша сразу это не поняла! Это ж было так… очевидно! Панорамные окна, распахивающиеся, словно двери на улицу. Зачем они были бы нужны животному, не умеющему летать?
– Будьте вы прокляты! – прохрипела девушка, поднимаясь и пятясь. Голова всё ещё кружилась.
Князь сложил крылья.
– Знаете, госпожа Трубецкая, чего мне сейчас хочется? До безумия? До зуда в кулаках? Давно не желал чего-либо с такой неистовой силой.