5
Саракш, Островная империя
Белый Пояс, о.Хабик, город Зи
4 часа, 6-го дня 1-ой недели Оранжевого месяца, 9590 года от Озарения
Всеслав понял, что к архиву не стоило идти этой дорогой. Дюжины полторы морпехов в серых бушлатах почти наглухо закупорили узкую улочку. Скорее всего, они держали путь в казармы после очередного законно заслуженного суточного увольнения. Откуда возвращались «змеи», тоже было ясно: двумя домами дальше переливалась разноцветьем световая вывеска круглосуточной пивной «Радостный краб». Усердно отдыхавшие всю ночь, но не закончившие, вояки хлопали в ладоши, а на металлической крышке канализационного люка отбивал чечетку тощий бакматрос.
Всеслав повернулся и попытался незаметно ускользнуть. Массаракш, поздно! Сзади послышалось сопение, Всеслав ускорил шаг, но его цепко схватили за плечо, развернули.
-Ты куда это? –дыша пивным перегаром и копчёной рыбой, осведомился угреватый и бледный матросик. –Не хочешь здороваться с героями Белого Флота? А?
-Здравствуйте. –вежливо сказал Всеслав. –Я боялся помешать.
-Видали? –изумился глыбообразный товарищ угреносца, -Боялся! А ну, пойдем!
Лунина втолкнули в круг подвыпивших десантников.
-Бросьте, придурки. – рассудительно сказал трапматрос с розовым шрамом на подбородке. -Залили зенки и ничего не видите, что ли? По гауптвахте стосковались? Это же штатский. Да, поди, еще ко всему из Черного Пояса, верно?
-Так точно. –подтвердил Всеслав, слегка кланяясь. –Оттуда.
-Ну, сразу же видно… Кальмар с ним, Прыщ, пусть человек шагает, куда ему надо…
-Н-не-а… -закапризничал угреватый, -А пообщаться?
Открытка из серии «Жду героя-моряка!» Издательство «Бриз», Белый Пояс Островной империи. Около 2175 г.
-Да перестань, Прыщ! За ночь едва кружку вылакал, а куражишься на полбочонка. –урезонивал рассудительный, -Идите-идите себе, брат гражданский!
-А давайтеспою. –неожиданно предложил Всеслав.
-Рехнулся, никак? –поразился рассудительный.
-Гы! –обрадовался Прыщ. –Сам вызвался!
Морпехи, привлеченные нежданной забавой, одобрительно загалдели.
-Губная гармошка есть? –деловито спросил Лунин.
-Гляди, не заслюнявь!
Всеслав сбросил куртку, сунул ее вместе с сумкой ближайшему бритолобому десантнику, ступил на крышку люка, прижал к губам пропахшую табачным дымом гармошку. И за двести световых лет от Земли под перламутровым небом Архипелагов послышался залихватский «Марш анархистов», сочинённый на далёкой планете Земля. Морпехи перестали шуметь, сдвинулись. Всеслав наиграл первую пару куплетов с припевом, вытер гармошку и вернул хозяину:
-Уловил мелодию? Давай погромче!
Тот кивнул и «дал». Всеслав, переводя на ходу и слегка адаптируя слова «Марша» применительно к реалиям островитян, запел:
-В поле рожь не сжата. Есть патрон на брата[43],
Да по три гранаты, да еще штыки.
И идут на встречу, развернувши плечи,
Вот уж недалече, вражии полки.
Глыба выскочил в круг и в пляске юлой обернулся вокруг Лунина: -И-эх, братва!
-Наша правда с нами, вьется наше знамя.
Что нас ждет не знаем, но не побежим.
В нас, братишки, сила, как бы ни штормило -
Не гляди уныло, скоро победим!.
Еще несколько «змеев» вытащили гармошки, остальные забили в ладоши и заухали.
-А над полем боя небо тучи кроют.
А над полем воют пули у виска.
А к концу сраженья выдохнется день
И ночь укроет тенью павшие войска.
Из пивной, привлеченные шумом высыпали другие десантники, прислушались.
-В поле рожь не сжата. Есть патрон на брата,
Да еще гранаты, да еще штыки.
Кто, увидев «змеев», сбежать не сумеет,
Тот, всего вернее, не сбережёт башки.
Всеслав ловко выскочил из общей пляски, принял куртку и сумку от восторженно гогочущего матроса.
-Эй, братва, а сколь у нас еще времени до конца увольнительной? –спросил Глыба.
-Да часа полтора. -откликнулся кто-то.
-Ну, так айда назад, в «Краб». Успеем вернуться на базу к сроку, ежели на экспресс-автобус скинемся! Пусть пока штатский слова запишет! Наша же песня!
Ободряюще хлопая Лунина по спине, морпехи, потащили его под вывеску, на которой развеселое красное членистоногое сжимало в клешне кружку с пенной шапкой.
В баре было людно. Лунина усадили за столик, поставили перед ним двухлитровую керамическую емкость и тарелку с вяленой рыбой, сунули авторучку и тетрадный лист: -«Пей и пиши!»
Сочиняя на ходу новые куплеты, Всеслав обогащал духовную культуру бойцов Белого Флота произведением, которому, вне всякого сомнения, суждена была долгая и славная жизнь. Хор губных гармошек уже самозабвенно репетировал «Марш».