— А тут и понимать нечего. Свой хвост.
— Свой?
— Ну да.
— А как же ты без хвоста жить будешь?
— Глупый ты! — рассмеялась лиса. — Хвост не камень — отрастёт. Ты его сколько ни ешь, а он опять такой же будет… Мне не впервой!
— Вот оно как, — удивился медведь. — И почему я этого раньше не знал?
— Потому и голодаешь, что не знал.
Обрадовался медведь, что наконец поест, потянулся к своему хвосту и так хватил острыми зубами, что почти весь оторвал.
С тех пор и остался медведь куцым.
⠀⠀
⠀⠀
⠀⠀
Как вороны хотели чайку убить
⠀⠀
Долго летала чайка над морем, и захотелось ей на суше побывать. Полетела она к берегу, видит, на горе избушка стоит.
— Ну вот, здесь я и отдохну, — решила чайка.
Села на крышу, ноги свесила. Сидит, отдыхает. И вдруг слышит, кто-то её за ноги вниз тянет. Спохватилась чайка, но уже было поздно. Вороны, жившие в избушке, крепко держали её.
— Что вы хотите со мною сделать? — испугалась чайка.
— Хотим тебя убить.
— А за что меня убивать?
— За то, что ты белая, как снег, и на нас, ворон, не похожа!
И поняла чайка — пощады не будет.
— Ладно, — говорит она, — ничего не поделаешь. Вы можете поступить со мной, как вам вздумается, но одно прошу — не убивайте меня в доме.
Закаркали, зашумели вороны, спрашивают:
— Это почему же?
— В моём теле много крови, и вы всё запачкаете. Отнесите меня хотя бы в сени.
Переглянулись вороны, покаркали, понесли чайку в сени. Только приготовились убивать, а она и говорит:
— Если ваши дети почуют запах крови, они заболеют страшной болезнью. Жалко мне ваших детей. Несите меня во двор, там и убьёте.
Покаркали, переглянулись между собой вороны, понесли чайку во двор.
А она опять:
— Во дворе ваши дети играть будут. И если наступят на то место, где хоть капля моей крови упала, превратятся в камни. Несите меня на берег моря: прибой смоет мою кровь, и ничто не будет угрожать вашим детям.
Принесли вороны белую чайку на берег моря, посадили на песок, сами вокруг расселись, думают, как с ней расправиться. А чайка как крикнет:
— Смотрите! Смотрите! Волна дохлого моржа на берег выбросила!..
Вороны все сразу повернулись в ту сторону, куда показала чайка. А она тем временем расправила крылья и улетела.
⠀⠀
⠀⠀
⠀⠀
Мэмыль и Кэле
⠀⠀
Завыла, застонала зима, заковала море в ледяной панцирь, белым пухом присыпала. Трудно добыть нерпу в такое время. И Мэмыль занялся рыбной ловлей. Встанет чуть свет, прорубит толстый лёд на море и, знай себе, мотает леску. Мотать приходится долго: сайка — рыба донная, а глубина вон какая — пять инопеней сложи, дна не достанешь.
Половит Мэмыль утро, глядишь, полмешка сайки набрал.
Однако не всегда так бывает. Вот сегодня, например, не улов — слёзы. Одному поесть и то не хватит.
Идёт Мэмыль, думает, как зиму прокормиться: семья хоть и небольшая — он да жена — а всё-таки… Идёт, думает: скорей бы в ярангу — чайку попить да в постель под медвежьи шкуры — продрог очень.
А яранга — тут рядом, у обрыва. Стоит на юру одна-одинёшенька.
Совсем недавно стойбище было… Поразъехались люди кто куда: одни в тундру, другие — на острова, а некоторые и вовсе неизвестно куда. Голод всех разогнал. Он, Мэмыль, тоже собирался уехать. Да на чём уедешь — ни собак, ни нарты у него. Можно бы пешком, но как раз в те дни жена приболела…
Так и остался он на старом месте.
Идёт Мэмыль с рыбной ловли, смотрит, на тропе у обрыва кто-то барахтается. Не то зверь, не то человек… «Лучше, пожалуй, обойти», — подумал он. Но как обойдёшь — слева скалы, справа — пропасть. Может, назад вернуться? А какой прок — не сейчас, так после всё равно придётся домой идти. «Будь, что будет! — решил Мэмыль. — Если человек — не страшно, а зверь — так что ж, не впервой со зверем встречаться».
И рыбак пошёл прямо.
Едва поднялся по тропе к обрыву, как увидел перед собой чудовище. Шерсть взлохмачена, лапы с огромными когтями.
— Стой, Мэмыль! — окликнуло чудовище.
Испугался рыбак: откуда оно его имя знает? А чудовище уже приказывает:
— А ну, выкладывай, что там у тебя в мешке!
Не успел Мэмыль развязать мешок, как откуда ни возьмись, подул ветер, началась пурга. Завыло, зашумело вокруг. Как стоял рыбак, так и рухнул в снег, будто кто его камнем по голове стукнул.