— На, погрызи, а то и впрямь с голоду сдохнешь, — сказал он.
Набросился умка на кость, но не наелся, только аппетит растревожил. Поневоле родные места вспомнил. Хорошо там, на Севере, всякой пищи вдосталь.
— Ну, как, подкрепился? — спрашивает лев.
Умка проглотил слюну и говорит:
— Загостился я у тебя… Пора домой. Там жена, дети…
— И куда ты торопишься? — удивился лев. — Мы ж ещё в джунглях с тобой не были… Там слоны, обезьяны…
— Нет, мне домой…
Но лев ещё три дня и три ночи не отпускал умку. С охотой ничего не вышло, и они снова подкрепились костями. Потом лев наконец напоил гостя из тёплой лужи. А когда прилегли отдохнуть, всё спрашивал, как ему Жаркая страна понравилась.
— Хорошая страна, — отвечал гость. — Вот только моря не хватает… Если б море, тюлени да снег, вот тогда бы…
На рассвете они расстались.
Много дней и ночей шагал по песку умка. Потом плыл по морю, пока наконец не добрался домой, на свой Дальний Север.
Медведиха сперва не узнала его. Уж больно похудел, шерсть в колтуны сбилась.
Но вскоре умка отъелся, разжирел, зажил по-прежнему. И вот он услышал, что царь зверей собирается к нему в гости.
Встретил его умка, как положено, и говорит:
— Прежде всего, помойся с дороги.
«А почему бы и не помыться? — подумал лев. — Всю жизнь не мылся. Там, дома, с водой не так просто. А тут её вон сколько!»
— Давай помоюсь.
Привёл умка льва на берег моря и стал показывать, как это делается: разбежался и… бултых в воду! Поплавал маленько, понырял. На льдину вылез, лежит, отдыхает.
Пощупал воду гость, скривился — больно холодная. Да и в море сроду ногой не ступал. Но с другой стороны, как-то неловко — умка ещё подумает, что он, царь зверей, воды боится. Разбежался лев, чтобы в воду прыгнуть, и… остановился. Сжался в комок, дрожит.
— Что же ты? — удивился хозяин.
— Нет, ничего… Я… — и стал медленно сползать с берега, держась за камни.
Но вдруг сорвался, полетел в воду. Фыркает, бьёт лапами по воде, а сам всё больше погружается. Оказалось, что царь зверей и плавать-то как следует не умеет.
Вытянул его умка на берег: «Ничего, — говорит, — научишься». Лежит лев на мёрзлой земле, дрожит, зуб на зуб не попадает. Грива на нём вся в сосульках.
— На, поешь, согреешься, — и хозяин предложил ему сайку.
Взял гость рыбу, толкает хвостом в рот, а она не лезет.
— Кто же так ест! — рассмеялся умка.
Тут лев хотел было ближе к нему подойти, да как заревет: что-то больно стало, не может с места сдвинуться.
— Ты же примёрз! — ужаснулся умка.
Не понял царь зверей, как это можно примерзнуть, рванулся изо всех сил и ещё пуще заревел: шерсть на льду осталась. Пузо голое… умка, ка спрашивает:
— Ну, как тебе мой Дальний Север?.. Понравился?
Топчется лев на месте, трясёт гривой: бр-р, холодно! Но виду не подаёт, важно так отвечает:
— Замечательный край. Не страна — чудо! Вот только по мелочи кое-чего не хватает… Песку, например, горячего… Если б песок, да солнце, да ещё бы… зебры, вот тогда бы совсем хорошо…
⠀⠀
⠀⠀
⠀⠀
Эскимос и чукча
⠀⠀
Едет чукча Анкай, на собак покрикивает, а они, знай, бегут и бегут. Легко скользит нарта по крепкому насту. Вокруг тишина немая. Смотрит Анкай, впереди упряжка показалась. Опытный охотник сразу распознал в хозяине упряжки эскимоса: и шапка у него не такая, и сидит он не так, как чукча. Присмотрелся Анкай — да это же Гэк, сын недоброго и злого Раль-туге!
Ущелье, как на грех, было таким узким, что не только свернуть в сторону, разминуться невозможно.
Упряжки остановились одна против другой. Коренастый, грозный на вид Гэк соскочил с нарты.
— Анка-ай?..
— Да, я, — ответил чукча, и почувствовал, как у самого задрожали коленки, а по спине пробежал мороз.
Всю жизнь их отцы враждовали между собою. Не один раз доходило у них до драки. Да и было за что подраться! Выйдет, бывало, отец Анкая, чтобы капканы проверить, а там на снегу следы торбазов Ральтуге. И в капканах ничего…
В свою очередь, Ральтуге обвинял отца Анкая в колдовстве, поэтому будто его стрела не попадает в зверя…
От отцов вражда перешла к детям.
И вот сегодня, увидев Гэка, Анкай приготовился ко всему.
Переступая с ноги на ногу, Гэк топтался на месте, но вот, взяв остол, медленно подошёл к Анкаю. Казалось, сейчас он вскинет эту тяжёлую дубину и начнёт колотить его, чукчу.
Но эскимос воткнул остол в снег, вынул трубку и спросил.