Долго ли, коротко шёл, видит — перед ним ущелье. Слева и справа чёрные скалы стоят, острыми пиками небо подпирают. Чёрные тучи плывут над пиками. И тут как раз вечер спускается. Подумал Тынэн: «Куда в темноте идти — надо на ночлег устраиваться». Смотрит, пещера. «Что ж, — думает, — зайду». Не успел, однако, и шага сделать, как из пещеры вышла старуха. Худая, горбатая, нос крючком, голова торчком, зубы, как клыки у моржа, длинные-предлинные.
— А-а-а, Тынэн?.. Давно тебя жду.
Удивился охотник: откуда она его имя знает? А старуха:
— Я всё знаю! Мне всё известно!..
И Тынэн понял, что попал он в лапы самой Катгыргын. Что ж ему теперь делать?
А старуха продолжает:
— Много у меня всяких слуг — и птицы, и звери, и растения разные, а человека нет… Слушай, охотник Тынэн, отныне будешь моим слугой. Будешь делать всё, что я тебе прикажу!
— А если я не желаю? — сказал охотник и вскинул ружьё.
— Ух ты, какой прыткий! — рассмеялась старуха. — Убить меня, что ли, хочешь?.. Да ты глянь, из чего стрелять-то будешь!
Глянул охотник, а в руках у него палка. Кривая, суковатая.
Замахнулся он палкой да сразу и руки опустил. Ни с того, ни с сего началась пурга, стало темно, как ночью.
Зарылся охотник в снег, ждёт, пока пурга стихнет, а она всё сильнее разыгрывается. Ждал-ждал, видит, не переждать, поднялся и пошёл домой. Долго ходил по глубокому снегу, но дороги в стойбище так и не нашёл. Устал Тынэн, совсем из сил выбился — повалился в снег и заснул. А когда проснулся, видит — перед ним та же пещера, та же страшная старуха сидит, оленьими рогами волосы расчёсывает.
— Ну, как, охотничек, теперь согласен? — спрашивает.
Подумал охотник — выхода нет.
— Ладно, — говорит, — согласен. — Только дай мне сначала поесть. Проголодался я…
Тряхнула старуха волосами — и сразу оленья упряжка появилась. А в нарте всевозможные кушанья: и печёнка тюленья, и оленина, и мясо вяленое, что копальхой называется. Всё перепробовал Тынэн, наелся досыта, запил чаем.
— Ну вот и хорошо, — говорит старуха. — Теперь я спать лягу, а ты смотри, никого ко мне не пускай. Пустишь — в ледяную сосульку превращу!
Стоит охотник, грустную думу думает: как ему отсюда выбраться. Стоит, думает, а в это время белый медведь к пещере подходит.
— Тебе что здесь надо? — спрашивает охотник.
— Хочу всемогущую Катгыргын видеть.
— Не пущу.
— Как это — не пустишь? Да ты знаешь, кто я такой? Я её первый слуга!
— Кто б ты ни был, а иди туда, откуда пришёл.
Разозлился медведь, зубы оскалил, вот-вот на охотника набросится. Вскинул охотник ружьё. Курки взвёл…
Погоди, — говорит медведь, — не стреляй. — Да как рявкнет:
— Будь ты зайцем!
И стал Тынэн зайцем.
Попрыгал у пещеры, попробовал ружьё взять — ничего не выходит. И понял заяц, что у него теперь одно спасение — ноги. Повернулся, сделал петлю и поскакал к стойбищу. Долго ли, коротко скакал, и сам того не заметил, как очутился возле своей яранги.
— Открой, жена, это я, твой муж, Тынэн!..
Выглянула жена из яранги да как захохочет:
— Видано ли, чтоб мой муж да был зайцем!.. Уходи, пока собак не спустила!
Напугался заяц, побежал в тундру. Там спокойнее. Долго бежал, проголодался, а вокруг ни травинки, ни листика, всё белым снегом замело. Сел заяц и заплакал горькими слезами. Вдруг видит — там, где слезинки упали, снег растаял и мох-ягель показался. Потянулся заяц к ягелю. Испугался ягель, что заяц его съест, да как крикнет:
— Будь ты тюленем!
И стал заяц тюленем. Лежит на снегу, о воде мечтает. А до воды не близко. Весь день полз. Дополз-таки!.. Плывёт тюлень по морю, а впереди рыбка-сайка играет. «Ага, — думает тюлень, — вот я и поем». Только за ней погнался, а она:
— Будь ты волком!
И стал тюлень волком. Бьёт лапами по воде, того и гляди утонет. Но всё-таки выбрался на берег. Стоит у камня весь в ледяных сосульках, дрожит, зуб на зуб не попадает. А в это время белая лисица бежит. Волк — за ней. Вот-вот нагонит. Но тут лисица свернула в сторону да как крикнет:
— Будь ты кайрой!
И сделался волк кайрой. Летит кайра над морем, еле на крыльях держится — так есть хочет. Заметила медузу — и к ней. А медуза:
— Будь ты оленем!
И стала кайра оленем. Плывёт олень по морю, одни рога из воды торчат. Вот-вот утонет. Но, к счастью, море стало замерзать — и он по льду вышел на берег. Трясётся от холода, страшно есть хочет, а вокруг пусто — только снег да скалы. И побежал олень в тундру. Бежит, а на пути северная берёзка стоит. «Дай-ка хоть коры поглодаю», — думает олень. И только прикоснулся к берёзке, а она как встрепенётся: