— Берегитесь, вор приехал!.. Гоните вора! — послышались голоса.
Молча, ни на кого не глядя, развернул он упряжку и помчался на берег моря, в надежде найти там пристанище у рыбаков и зверобоев. Но едва подъехал к морю, как услышал их выкрики:
— Не надо нам вора!.. Не надо!
И Памье, не дав отдохнуть упряжке, погнал её в тундру. Он решил наконец уйти от молвы. Но разве от неё уйдёшь? Едва сошёл с нарты, а молва уже здесь.
Не приняли оленеводы вора, не стали с ним разговаривать. Все, к кому ни обращался, молча отворачивались от него, уходили прочь. Даже олени, завидев упряжку Памье, шарахались в стороны.
Долго ездил Памье по горам и долинам, но так и не смог найти пристанища.
Исхудалый, оборванный, прибился он в стойбище, где всё ещё стояла яранга Ако, и, увидев хозяина, сказал:
— Я копьё привёз.
Ако только взглянул на него и ничего не ответил.
— Твоё копьё…
Хозяин повернулся к нему спиной, как бы говоря: «Не о чем нам с тобой разговаривать. Уходи отсюда».
И Памье понял: не будет ему прощения. Угрюмый, злой, вышел из яранги, сел в нарту и погнал собак, сам не зная куда.
День, два гнал. Десять дней гнал. Измученные, голодные собаки вскоре подохли, и он сам впрягся в нарту. Тянуть нарту было нелегко, и Памье, забравшись в глубокий снег, бросил её. Бросил всё, что у него было, оставив только копьё. Но теперь это краденое копьё жгло ему руки. Никогда не думал, что оно принесёт ему столько горя!
Молча, будто зверь, шёл Памье по горам и ущельям. Шёл и всё время думал, как ему избавиться от худой славы. В лицо бил ветер, мешал идти. Памье остановился на краю обрыва, глянул вниз, и подняв копьё, бросил его в пропасть.
Но и это не помогло.
«Во-о-о-р! — свистел ветер. — Вор!.. Вор!..» — поскрипывал под ногами снег.
В полдень разыгралась пурга, стало темно, как ночью, и Памье сбился с пути. Хорошо бы укрыться, переждать, да где укроешься? С новой силой набрасывалась на него пурга, слепила, рвала на нём одежду, а затем и вовсе сбила с ног, завалила, засыпала снегом…
«Во-о-о-о-р!»— завывала пурга.
⠀⠀
⠀⠀
⠀⠀
Лиса и медведь
⠀⠀
Прижилась лиса в долине, где куропатки водились. Живёт — горя не знает. Одного боится, как бы сюда кто другой не пришёл.
Проснулась однажды утром, слышит — чьи-то шаги. Выглянула из яранги — бурый медведь топает.
— Чего тебе здесь надо? — спрашивает лиса.
— Ничего, лисонька.
— Так что ж ты тут ходишь?
— Я, лисонька, путешествую. Надоело в лесу жить, дай, думаю, в тундру схожу, посмотрю, как звери живут.
«Этого еще не хватало», — подумала лиса. Но тут же завиляла хвостом, приглашает медведя к себе:
— Заходи, камчадал, гостем будешь.
Вошёл медведь в лисью ярангу, стал у входа — налюбоваться не может: чисто, тепло, постель гагачьим пухом выстлана. Сроду такого не видел.
— Да, — говорит медведь, — яранга у тебя замечательная… А что ты ешь?
— Пищи хватает. Больше птичками пользуюсь… А вот для таких, как ты, для гостей то есть, стадо оленей завела. Тут у горы пасётся… Может, видел?
— Так это — твоё? — удивился медведь.
— А чьё же! Я тут на всю округу одна. У меня этих оленей счёту нет. И все молодые, справные…
Слушает медведь, а у самого слюнки текут: столько дней на одной морошке живёт. Как хорошо бы оленинки попробовать. А лиса говорит:
— Хочу угостить тебя, косолапый. Для такого гостя, как ты, лучшего оленя не пожалею. Только вот беда, что-то мне нездоровится, спину ломит, наверное, дождь будет. Сходи-ка ты сам за оленем.
Обрадовался медведь: «Вот наконец-то поем». Не пошёл, а побежал к стаду. Приметил оленя, что пожирнее, и стал его ловить. Всполошилось стадо. Услыхали шум пастухи, сидевшие под скалой, поднялись и — бегом к медведю:
— Тебе что здесь надо?
Так и так, отвечает медведь, оленя ловлю. Лиса приказала.
— Никакой лисы знать не знаем!
— Как не знаете? Чтобы хозяйки да не знать?..
— Не знаем и знать не хотим!
Рассердился медведь и — с ревом на пастухов! Но тут один из них вскинул лук и послал стрелу прямо в бок медведю. Заохал, застонал медведь, побежал назад к лисе:
— Вот они какие, твои пастухи, стрелами угощают.
— Ой, ты ж, горе моё! — забеспокоилась лиса. — Надо б тебе что-нибудь белое на себя накинуть. У нас тут все медведи белые, а ты вон какой, будто в грязи вывалялся. Вот пастухи и напугались… Да ты не хнычь, мигом стрелу вытяну!