Вошёл Гаттэ в крайнюю ярангу — никого. Заглянул в другую — тоже пусто. Все яранги обошли с Серой — живого человека не встретили. Осталась одна — большая.
— Не погибать же нам с голоду! — сказал Гаттэ. — Зайдём и в эту.
И они направились к большой яранге. Едва подошли к порогу, как услышали голос:
— Входите, не бойтесь!
— А мы и не боимся, — сказал Гаттэ.
Переступили они порог и удивились. Чего только не было в яранге! Тут и оленье, и моржовое, и китовое мясо во всяком виде приготовлено. И жиру полные корытца стоят… Но странно: Гаттэ своими ушами слышал голос, а никого нет. Где же хозяин? Только так подумал, как из полога черный шар выкатился. Присмотрелся мальчик, это — человек, толстый-претолстый. Живот его так разросся, что за ним ни лица, ни ног не видно. Точь-в-точь паук.
— Ну, что ж, угощайтесь. Ешьте, что хотите, а то уж больно вы худые, — сказал человек-паук.
Взял мальчик кусок оленьего мяса, разделил на две части: одну — Серой, другую — себе. Поели, повеселели.
— Теперь можно и спать ложиться, — сказал хозяин. — Да вы не стесняйтесь. Будьте как дома.
Сам он лёг с левого края полога, Гаттэ — с правого, а Серая у мальчика в ногах в колечко свернулась. Гаттэ сразу заснул… А Серая одним глазом спит, а другим за хозяином наблюдает. Видит, хозяин нож из-под шкуры вытащил и к Гаттэ подкрадывается. Вот уже замахнулся, чтобы ударить, но тут Серая вскочила, вцепилась ему в руку — нож и выпал.
Человек-паук схватил другой нож, расхохотался:
— Видели стойбище — всё пустое!.. И с вами справлюсь!
Но не тут-то было! Серая набросилась на паука, стала кусать, рвать на нём одежду. Гаттэ тем временем сорвал лук со стены, натянул тугую тетиву. Застонал, заохал человек-паук:
— Берите, что хотите, только не убивайте. Все свои подвалы открою. Все богатства покажу!
— Показывай!
Поднял хозяин шкуры, на которых лежал, а под ними оказался ход в подземелье. Звякнул он ключами, открыл первый подвал, а в нём стены из камней самоцветов выложены, как солнце сияют. Посреди цветы невиданные цветут.
Переступил порог Гаттэ и замер: никогда он таких камней не видел, такими цветами не любовался. Смотрит не насмотрится…
Заметил это человек-паук — и к двери. Но не удалось ему обмануть Серую и мальчика. Схватили они паука и самого заперли в подвале.
Подошли к другому подвалу, а тут заморская змея ручку обвила, шипит, жало выставила. Гаттэ натянул тетиву: он так метко стрелял, что сразу попал ей в голову. Тяжёлая дверь сама отворилась, и они увидели девочку.
— Человек-паук съел моего отца и мою мать! — заплакала девочка. — Сегодня он должен был съесть меня… Смотрите, сколько здесь костей!..
Глянул Гаттэ на уложенные горой кости и почувствовал, как на голове поднялись волосы.
Вскоре в стойбище стали собираться люди, которых паук не успел съесть. Долгое время скрывались они в горах — полураздетые, обессилевшие, худые… Обступив большую ярангу, люди стали думать, как им с заморским пауком поступить. Долго думали и наконец порешили: заставить его пожить так, как они сами до этого жили. Вывели паука в горы, разули, раздели, никакой пищи не дали. «Много лет ты самые вкусные кушанья ел, спал в тепле, ничего не делал… Поработай, постой на холоде, поголодай».
Сказывали, что заморский паук и недели не протянул.
А тем временем Рантелё продолжал искать своего сына.
— Тебе сын дороже, чем я, — упрекала его жена.
— Он у меня один.
— Ну и ступай к своему сыну!
Надел Рантелё старую кухлянку, сунул кусок мяса за пазуху и пошёл через горы в тундру.
Земля слухами полнится. Вскоре пастухи сказали, что они видели мальчика в большом стойбище.
Когда Рантелё встретил сына, радости его не было конца.
А злая мачеха долго ждала мужа и, не дождавшись, сама отправилась искать его. Случайно набрела на тропу, что вела в большое стойбище, но попасть туда не смогла. Серая встретила её таким лаем, что та испугалась, повернула назад в горы, долго бродила там, сбилась с дороги и, говорят, замёрзла в Чёртовом ущелье.
⠀⠀
⠀⠀
⠀⠀
Хвост
⠀⠀
Идёт белый медведь по ущелью, голову опустил: третьи сутки в рот ничего не брал, еле ноги переставляет. Смотрит, под горой лиса сидит и что-то ест.
— Что ты, лисонька, ешь?
— Хвост, — отвечает лиса.
— Хвост?.. Какой хвост? Что-то не понимаю.