Футах в двадцати от башни на стене висел огромный монитор, на котором демонстрировалось изображение некой части Берлина: созданные программой люди гуляли по площади созданного программой же города. У панели прямо под монитором застыли два перепуганных техника. Вдруг один — тот, что моложе — ударил по кнопке на панели и бросился бегом через комнату.
Матушка Блэссинг прицелилась и выстрелила технику в ногу. Тот растянулся на полу, а по залу замигали тревожные огни; из динамика зазвучал механический голос: «Verlassen Sie das Gebunder! Verlassen…»[28]
Раздраженно выстрелив в динамик, Матушка Блэссинг сказала:
— А мы не хотим покидать здание. Тут весело!
Раненый техник лежал по полу, вцепившись в ногу и крича. Ирландка подошла и наставила на него пистолет.
— А ну заткнись и радуйся, что жив. А то, знаешь ли, я терпеть не могу, когда включают сигнализацию.
Но раненый будто не слышал, все кричал, катаясь по полу и зовя доктора.
— Я только просила замолчать, — сказала матушка Блэссинг, теряя терпение. — Неужели так трудно заткнуться?!
Ирландка выждала несколько секунд — раненый вопил. Выстрелив ему в голову, Арлекин подошла ко второму технику — худощавому мужчине лет тридцати с короткими черными волосами и угловатым лицом. Он дышал так часто, будто готов был хлопнуться в обморок.
— Как зовут? — спросила матушка Блэссинг.
— Гюнтер Линдеманн.
— Добрый вечер, герр Линдеманн. Не подскажете, где у вашего компьютера USB-порт?
— 3-здесь нет… То есть имеется, но в башне. — Отлично. Ведите.
Линдеманн провел их к двери в башню из листового стекла толщиной шесть дюймов. Техник просунул руку в сканер ладони, и дверь открылась.
Внутри в стерильном помещении царил холод. Холлис быстро подошел к рабочей станции с компьютером, клавиатурой и монитором, снял с шеи золотую цепочку и вставил флэш-карту в порт.
На экране тут же выскочило сообщение на четырех языках: «В СИСТЕМЕ НЕИЗВЕСТНЫЙ ВИРУС. ОПАСНОСТЬ — ВЫСОКАЯ». Экран на секунду погас, затем появился красный квадрат, состоящий из девяноста квадратов меньшего размера: только один был чистого красного цвета — он мигал. Словно раковая клетка, поразившая здоровое тело…
Матушка Блэссинг обернулась к Линдеманну.
— Сколько охранников в здании?
— Прошу, не надо…
— Просто ответь на вопрос, — перебила она.
— Один охранник — за стойкой снаружи, двое — наверху. Есть еще те, кто сегодня отдыхает. Они живут в здании через улицу и могут прийти в любой момент.
— Что ж, буду готова их встретить. — Арлекин повернулась к Холлису: — Дайте знать, когда мы закончим.
Она вывела Линдеманна из башни, а Холлис остался у рабочей станции. На экране замигал второй квадратик. Что за битва шла сейчас внутри компьютера? И что сказала бы Вики, будь она здесь, рядом с Холлисом? Убийство охранника и техника сильно огорчили бы ее. «Семена в ростки…» — так она всегда говорила, мол, совершенное во гневе вернется к тебе и затмит Свет.
Холлис снова взглянул на монитор: два квадрата ярко светились. Вирус дублировал себя каждые десять секунд. Вот красным загорелись все квадратики; где-то в здании зазвучала тревога. Не прошло и минуты, а вирус победил систему. Замигали все девяносто секций фигуры, и экран погас окончательно.
Выбежав из башни, Холлис увидел, что Линдеманн лежит на полу лицом вниз. Футах в десяти от него стояла матушка Блэссинг, нацелив пистолет-автомат на дверь.
— Все, — крикнул Холлис. — Уходим.
Ирландка развернулась к Линдеманну — ее глаза блестели все тем же холодным огнем.
— Оставьте, — сказал Холлис. — Только время терять.
— Ну, смотрите, — ответила матушка Блэссинг таким тоном, будто ее просили пощадить насекомое. — Он может сказать Табуле, что я больше не прячусь на острове.
Они вернулись в подвал, но только вышли из-за штабелей оборудования, как на них обрушился шквал огня. Матушка Блэссинг с Холлисом бросились на пол позади резервного генератора. Пули под разными углами били в трубы теплотрассы над головами.
Стрельба прекратилась. Послышались щелчки затворов; солдаты меняли обоймы штурмовых винтовок. Кто-то что-то выкрикнул по-немецки; свет в подвале погас.
Холлис с матушкой Блэссинг лежали вплотную на бетонном полу в полной темноте. Только слабенько суетились красные диоды на корпусе генератора. Сев и потянув к себе сумку с инструментами, Холлис заметил рядом темный силуэт Арлекина.
— Лестница в сотне футов отсюда, — прошептал Холлис. — Бежим к ней.
— Свет выключили, — возразила матушка Блэссинг. — Это значит, у наемников инфракрасные визоры. Мы их не видим, зато они видят нас.