Один из способов изучить историю — взглянуть на нее, как на непрестанную войну прогрессивных личностей и тех, кто желает контролировать общество. До кого-то из вас наверняка доходили слухи о могущественной организации, которая называется Табулой. Табула внушала королям и правительствам свою философию контроля. Табула хочет превратить мир в гигантскую тюрьму, в которой узник постоянно осознает, что за ним наблюдают. В конце концов каждый узник примет это как данность.
Некоторые ничего не знают, кто-то лишь притворяется, будто пребывает в неведении. Но каждый здесь — Свободный бегун. Здания, что окружают нас, нам не страшны. Для нас не существует ни стен, ни преград между крышами.
Габриель заметил Каттера — тот сидел у стены; рука у него была в гипсе.
— Я уважаю всех, особенно вон того человека по имени Каттер. Несколько недель назад мы соревновались, и его сбило такси. Однако сегодня он здесь, привел с собой друзей, потому что настоящий Свободный бегун не принимает общественных границ. Ведь наш бег — не спорт, не способ пробиться на телевидение. Это жизненный путь, который мы сами для себя избрали. Избрали и так показываем, что у нас в сердцах.
Некоторые из нас отвергли дары прогресса, но нельзя отрицать: компьютер изменил нашу жизнь. Наступила новая эра — эпоха Большого Механизма. Повсюду камеры, сканеры. Скоро частная жизнь потеряет неприкосновенность. Вдобавок нам насаждают культуру страха: СМИ кричат о все новых и новых угрозах, избранные нами же лидеры подогревают в нас страх, постепенно отбирая свободу.
Однако Свободные бегуны не боятся: кто-то живет вне Системы, кто-то активно сопротивляется. Сегодня я прошу проявить больше решительности, потому что уверен: Табула готовится предпринять решительный шаг на пути установления электронной тюрьмы. Они не просто усовершенствуют систему наблюдения, нет. Это станет последним этапом в осуществлении их плана.
Что за план, спросите вы? Верный вопрос. Отвечу: слухи несут в себе правду. Мне нужны люди, которые умеют общаться с друзьями и знакомыми, те, кто умеет копаться в интернете, улавливать голоса, приносимые ветром. — Габриель указал на Себастьяна. — Этот человек создал первый подпольный веб-сайт. Присылайте туда новости. Постепенно организуется сопротивление.
Напоминаю: выбор еще не сделан. Мы не обязаны принимать эту новую систему страха и тотального контроля. Мы в силах сказать «нет». Мы имеем право на свободу. Спасибо.
Аплодисментов не было, не кричали «ура», но когда Габриель шел по коридору к выходу, его хлопали по плечу. Странник понял: люди поддержат.
Снаружи было холодно. Матушка Блэссинг кивнула Брайану, наемнику-ирландцу, который ждал на тротуаре.
— Он закончил! Уходим.
Они забрались в грузовую часть фургона доставки, Брайан — в кабину. Через некоторое время фургон уже медленно катил сквозь туман по Лэнгли-лейн.
Матушка Блэссинг посмотрела на Габриеля. Впервые с их знакомства во взгляде ирландки-Арлекина не сквозило абсолютное презрение.
— Еще речи будут? — спросила матушка Блэссинг.
«Будут еще поиски моего отца», — подумал Габриель, но вслух ответил:
— Возможно. Пока не знаю.
— Ты напоминаешь своего отца, — сказала матушка Блэссинг. — Перед тем как мы отправились в Ирландию, он говорил с людьми в Португалии и Испании.
— Он упоминал о семье?
— Рассказывал, что вы с братом еще мальчишками повстречали Торна.
— И все? Ты столько месяцев охраняла моего отца, а он больше ничего не сказал?
Машина въехала на мост через реку. Матушка Блэссинг выглянула в окно.
— Сказал, что Странников и Арлекинов разделяют большие расстояния, а так бывает очень трудно увидеть Свет.
Камден-маркет находился как раз там, где капитан баржи высадил на берег Майю, Вики и Элис. В викторианскую эпоху здесь загружали баржи хламом или углем, которые затем перевозились по реке. Время шло, склады с погрузочными доками превратились в рынок, территория которого все расширялась. В небольших магазинчиках и продуктовых лавках купить можно было все: от гончарных изделий и выпечки до старинных драгоценностей и армейского снаряжения.
Брайан высадил матушку Блэссинг с Габриелем на Чок-Фарм-роуд. Ирландка-Арлекин повела Странника через рынок. Владельцы лавок собирали стулья, укладывали в корзинки цыплят-карри. Кое-где на ветру покачивались оставшиеся с праздника рождественские гирлянды. По краям рынка царила темень, где копошились крысы.
Матушка Блэссинг назубок знала расположение камер. Время от времени она останавливалась, чтобы свериться с детектором — небольшим приборчиком, мощные диоды которого излучали инфракрасный свет: невидимый луч отражался от объективов камер, так что каждая из них смотрелась в окошке прибора миниатюрной полной луной. По пути Арлекин не раз удивила Габриеля тем, как ловко обнаруживала устройства наблюдения и отыскивала обходной путь.