Вики опустила лопату ей на загривок. Комнату наполнил пронзительный визг, и девушка продолжила колоть. Перекатившись на спину, создание раскрыло пасть — с зубов капала кровь. Животное неловко дергало передними лапами, но Вики не прекращала бить. Наконец уродец перестал двигаться. Умер.
Две свечи упали на пол и теперь лежали, плюясь огнем. Подобрав одну, Вики посветила, чтобы лучше рассмотреть нападавшего. Удивительно, но это был маленький бабуин: желто-коричневая шерсть, защечные мешки, вытянутая безволосая морда, мощные руки и ноги. Мертвые узкопосаженные глаза будто смотрели на Вики.
Точно такие уродцы напали на Холлиса в его доме в Лос-Анджелесе. Холлис еще назвал их… гибридами — мол, экспериментируя с генами бабуина, ученые Табулы вывели тварей, единственной целью которых стало убийство.
Наверху разбили второе окно. Вики перехватила лопату обеими руками. Из пореза на ноге шла кровь. Она капала и со штанин — шагая по комнате, Вики оставляла за собой кровавый след. С минуту ничего не происходило, потом пламя свечи дрогнуло, на лестнице появились три гибрида. Принюхавшись, вожак издал скрежещущий лай.
Вики поняла: ей не выстоять. Зверей слишком много и они сильны. Она умрет.
Перед глазами, будто фотографии в старом альбоме, всплыли воспоминания: мать, школа, друзья — и, теряя четкость, все, что казалось столь важным, исчезало, уходило в туман. Самым ярким воспоминанием был Холлис. Жалея единственно о том, что больше его не увидит, Вики мысленно позвала: «Я люблю тебя. Помни это. Мою любовь к тебе ничто не убьет».
Почуяв кровь, гибриды разъярились и, визжа, бросились к девушке. Видя острые, похожие на волчьи, зубы, Вики подумала: «Конец. Шансов нет», но все равно подняла свое оружие и приготовилась.
26
В каждом живом существе, учила София Бриггс, присутствует вечная, нерушимая энергия, Свет. Когда человек умирает, его Свет возвращается в океан энергии, пронизывающей Вселенную. Однако лишь Странники умеют отделять Свет от физического тела, уходя в иные миры, и возвращаться.
Шесть измерений, поясняла Следопыт, существуют параллельно, разделенные барьерами: стихией воды, земли, огня и воздуха. Учась преодолевать их, Габриель отыскал лазейки. Сейчас его тело лежало в спальне за барабанной лавкой, а сам Странник плыл сквозь океан тьмы. Но стоило подумать об отце, как неведомая сила — стремление найти этого единственного человека — подхватила его, понесла вперед, в неизвестность.
Габриелю перестало казаться, будто он плывет. Ладони ощутили сырую землю и гравий. Открыв глаза. Странник увидел, что лежит на спине, а неподалеку течет большая река.
Быстро поднявшись, Габриель осмотрелся, нет ли опасности. Он стоял на захламленном остатками автомобилей и ржавых механизмов земляном склоне. Наверху в двадцати футах, на самом краю берега виднелись почерневшие руины зданий. Габриель не мог сказать, день сейчас или ночь — сквозь слой желтовато-серых облаков лишь иногда проглядывало светло-серое небо. Облака вроде этих Габриель видел в Лос-Анджелесе, когда на косогоре загорался сухой кустарник — дым смешивался со смогом и закрывал собой солнце.
В полумиле вверх по реке стоял обрушенный мост — то ли взорванный, то ли разбомбленный. Из воды торчали кирпичные опоры и две изящные арки, держащие развороченные балки с остатками дорожного покрытия.
Сделав несколько осторожных шагов к реке, Габриель вспомнил, что Холлис говорил Назу, проводнику (он и Вики постоянно цитировали письма Исаака Джонса). Тогда Габриель не обращал на поучения внимания, но сейчас вспомнил слова Холлиса о неверном пути, который приводит к черной реке.
«Что ж, — сказал себе Габриель, — Исаак Джонс оказался прав». Эта конкретная река была черна, как нефть, только в некоторых местах белели хлопья грязной пены. От реки исходил резкий запах, будто вода сплошь состояла из химикатов. Опустившись на колени, Габриель зачерпнул ее ладонью и сразу вылил обратно — кожа начала гореть.
Он встал и снова огляделся. Сейчас бы сюда отцовский меч-талисман, но он у Майи. «А, собственно, зачем оружие? — подумал Странник. — Ведь я пришел не убивать». Лучше передвигаться тихо и незаметно. Вдруг отец найдется, пока Габриель ищет собственный путь домой?
Он был абсолютно уверен, что достиг Первого измерения. В культурах мира оно называлось по-разному: Преисподняя, Гадес, Шеол — в общем, ад. Школьникам историю безымянного Странника, который спустился в этот мир, преподавали как миф об Орфее и Эвридике. Главное, ничего здесь не есть, даже если угощение предложит могущественный правитель. А достигнув выхода, нельзя оборачиваться.